Тонкий желтый луч ударил в центр черной кляксы и разорвал ее на мелкие клочки, которые быстро истаяли, словно предрассветный туман, окатив меня напоследок волной силы, от которой заломило скулы. Конечно, кусок реддловской душонки мог развеяться и сам, но у меня не было времени ждать. На очереди диадема, а ведь еще нужно выяснить, что там с дневником, поскольку главная цель моего ритуала заключалась не в уничтожении крестражей, а в очищении выбранных основой предметов. Именно поэтому я так осторожничал с чарами, именно поэтому выбрал столь энергозатратный способ воздействия.
Оглядев пентаграмму, я обнаружил, что свечения у нее заметно поубавилось. Но развеиваться она пока не собиралась, и это внушало оптимизм. Подхватив дневник 'левиосой', я подтянул его к себе и открыл. Письменных принадлежностей у меня в карманах не завалялось, а изгаляться в трансфигурации было лень, поэтому я выбрал иной способ проверки. Насытил артефакт силой и мысленно приказал, чтобы он продемонстрировал мне воспоминание Тома о создании первого крестража. Пару секунд ничего не происходило, и я уж было расстроился, но затем из страниц вырвался поток яркого света, мгновенно поглотивший меня…
— Дерьмо! Какое же дерьмо! — зло шипел я, стоя перед открытой туалетной кабинкой и до боли в костяшках сжимая кулаки.
На покрытом кафелем полу рядом с унитазом валялось тело окаменевшей третьекурсницы в очках с застывшим выражением удивления на бледном лице. И какой черт принес сюда эту дуру? Ведь отбой был давным-давно! Тоже любительница ночных прогулок? Ах, нет, это же та самая плакса-райвенкловка, о которой мне Лив все уши прожужжала! Видимо, снова решила удариться в меланхолию, но использовать факультетский туалет постеснялась и отправилась рыдать сюда…
Мерлинова борода, ну почему Ссашх не посоветовался со мной, прежде чем окаменять эту дуру?! Ведь сам же признал Наследником и пообещал слушаться. 'Хоссяин прикассал защищать гнессдо от поссторонних'… Тфьу! Одно слово — змей! Башка большая, а внутри одни инстинкты! Вот знал ведь, что нужно на встречу с собой метлу брать, но нет — это же так здорово, прокатиться с ветерком на спине огромного василиска! Ага, такая мощь между ногами… И почему, спрашивается, я перед выходом не проверил помещение на наличие посторонних? Расслабился, обленился, за приятными мыслями о скорой продаже драгоценного яда и шкур позабыл о собственной безопасности и закономерно получил проблему.
— Дерьмо! — повторил я и, особо не надеясь на чудо, уточнил у змея: — Ты точно не можешь снять окоченение?
'Не могу' — прошипел мой свернувшийся кольцами спутник.
Что и требовалось доказать! Все-таки василиски — не маги, и контрзаклятьем к своему парализующему взгляду не владеют. Да и зачем оно им, если после 'окаменения' жертва обычно оказывается в желудке гигантского пресмыкающегося и начинает медленно там перевариваться? А ведь всего один 'обливиэйт' мог бы замечательно разрешить ситуацию. Теперь же придется убить девчонку.
Иных вариантов попросту нет. Сезон созревания мандрагор еще не начался, поэтому сейчас зелье из них мне не достать даже за очень большие деньги, а других составов, способных снять паралич, не существует. Бросать плаксу здесь в таком состоянии нельзя — профессора не дураки и справочник о волшебных созданиях читали. Упрячут пострадавшую в Больничное крыло, выставят охрану и будут искать василиска. Следовательно, о визитах в Тайную комнату мне придется забыть. А если учесть, что райвенкловка наверняка меня заметила, едва окаменение будет снято, одного решившего немного подзаработать студента ждет позорное отчисление. Или Азкабан — тут уж как повезет.
Спрятать тело на пару месяцев, чтобы потом самому вылечить и подчистить воспоминания? Нереально! Чары поиска способны найти человека даже на другом конце земного шара, родового поместья под фиделиусом у меня нет, а немногие имеющиеся приятели вряд ли согласятся помочь. Впрочем, может, и согласятся, но в ответ затребуют такое, что я прокляну тот день, когда решил обратиться к ним с просьбой. Надейся только на себя — первое, чему учат в Слизерине. А пожизненное рабство — неважная альтернатива продолжительному соседству с дементорами.
— Ссашх, ты сегодня жаловался мне, что твоя недавняя охота вышла неудачной? Что ж, тебе повезло — можешь подзакусить этой грязнокровкой. Приятного аппетита!
Однако василиск, попробовав воздух раздвоенным языком, прошипел:
'Нет!'
— Почему?! — едва не задохнулся я от удивления.
'Хоссяин ссапретил ессть учеников его шшколы' — равнодушно пояснил змей, устроив голову на одном из колец своего массивного тела.
Дьявол! Зато понятно теперь, почему в нашу первую встречу он оставил меня в живых — я спустился в подземелья в школьной мантии, а факультетская магия, поддерживающая цвета галстуков и гербы на значках студиозусов, показалась василиску знакомой… Тяжело вздохнув, я с ненавистью поглядел на тело райвенкловки. Откреститься от грязной работы не удалось.
