Мое появление ажиотажа не вызвало. Удостоившись нескольких любопытных взглядов, я уверенно прошел к двери, на табличке которой крупными буквами было написано: 'Корнелиус Освальд Фадж, министр магии', открыл ее и оказался в светлой приемной. В интерьере этой комнаты преобладали розовые тона, на стене висели картинки с умилительными котятами, а на полках шкафов вместо пухлых папок с документами стояли тарелки, украшенные изображениями все тех же пушистых антидепрессантов. Уверен, любому читателю, мало-мальски знакомому с творением Роулинг, было достаточно одного взгляда, чтобы вспомнить имя хозяйки этого великолепия.
Широко улыбнувшись Амбридж, привлекательной женщине предпенсионного возраста, пока только личной помощнице министра (а не заместителю, как это было в каноне), восседавшей в удобном кожаном кресле бледно-розового окраса (данный предмет мебели отчего-то хотелось назвать трансфигурированным поросенком), я произнес:
— Доброе утро, Долорес! Рад видеть, что твое очарование нисколько не уменьшилось с нашей прошлой встречи!
— Здравствуйте, мистер Дамблдор, — отозвалась польщенная женщина. — Вы тоже сегодня прекрасно выглядите. Похудели?
— Поражен твоей проницательностью! Я действительно сбросил несколько лишних фунтов.
Амбридж полушутя предположила:
— Неужели вы наконец-то нашли свою любовь, которой ваша импозантная фигура пришлась не по нраву?
— Увы, нет, — я тяжело вздохнул. — Мое сердце все еще свободно. Просто подготовка к началу нового учебного года отнимает столько сил и времени, что я даже поесть не успеваю… Но что это мы все обо мне? Твой шеф на месте? Я бы хотел с ним переброситься парой словечек.
Женщина достала волшебную палочку и коснулась ее кончиком плоской шкатулки, лежавшей на столе. Спустя пару секунд в комнате раздался недовольный голос министра:
— Долорес, я же просил меня не беспокоить!
— Господин министр, к вам пришел директор Дамблдор, — сообщила Амбридж.
Из коробочки донесся какой-то шорох, после чего Фадж заявил:
— Пусть зайдет!
Благодарно кивнув женщине, я прошел к двери личного кабинета министра и вскоре смог своими глазами увидеть еще одного второстепенного персонажа Поттерианы, выступавшего за команду 'плохишей'. Внешностью Корнелиус обладал непримечательной — пожилой седовласый мужчина среднего роста в строгом костюме с галстуком. Уголки его тонких губ были постоянно опущены вниз, а хмурый взгляд карих глаз из-под густых бровей вызывал странное ощущение, будто министр взирает на окружающий его мир с презрением и брезгливостью.
В каноне о Фадже сказано мало. Он стал министром лишь в девяностом, сменив на посту Миллисенту Багнолд. Долгое время отмахивался от угрозы возрождения Темного Лорда, потакал бывшим Пожирателям, а после прилюдного появления Волдеморта был отправлен в отставку. После стал консультантом нового министра, а после захвата Министерства тихо сошел со сцены. Тщеславный карьерист, трус и откровенно недальновидный политик, он не вызывал уважения у читателей, являясь своеобразной карикатурой на чиновника.
Реальный Корнелиус был чуть более адекватным человеком. Директорская память подсказывала, что он пришел к власти только благодаря Дамблдору, в очередной раз отказавшемуся от этого поста. Именно Альбус сделал из Фаджа фаворита, именно он помогал ему закрепиться в Министерстве. Ведь Корнелиус был очень удобен директору. Безынициативный, осторожный, властолюбивый — прекрасный кандидат для действий из-за кулис.
Однако директор не учел одного — что почувствовавший уверенность Фадж вцепится в свое место бульдожьей хваткой и будет принимать в штыки любое предложение, грозившее ограничением полномочий. Его личных или всего Министерства магии. И лелеемые Дамблдором реформы в очередной раз забуксовали. На этот раз из-за глупой пешки, ставшей ферзем и внезапно решившей, что игрок ей больше не указ.
— Приветствую, Корнелиус! — обратился я к главе Министерства, даже не подумавшему оторвать пятую точку от кресла. — Как твое здоровье, как поживает супруга?
— Альбус, — Фадж небрежно кивнул. — У меня все прекрасно, жена тоже на жизнь не жалуется. Ты что-то хотел обсудить? Если просто зашел меня навестить, то прости — на разговоры о погоде и проблемах с воспитанием молодежи у меня нет времени.
Прислушавшись к эмоциям министра и заметив краешек яркой обложки с куском названия, выглядывающей из покосившейся стопки официальных документов меньшего формата, я усмехнулся:
