— Не переживай, я ненадолго. Всего пять минут — и ты сможешь вернуться к изучению свежего выпуска журнала 'Sorcière dépravée' (прим. авт: в пер. с франц. — 'Развратная колдунья'). Хотя, по моему личному мнению, американский 'Плеймаг' намного интереснее. Там даже гороскопы печатают, составляемые дипломированными прорицателями! — щеки Фаджа порозовели, а в душе начала пробуждаться злость. Не желая больше дергать тигра за усы, я перешел к делу: — Впрочем, о вкусах не спорят, а зашел я к тебе кое-что прояснить. Тут до меня дошла информация, что ты собираешься заняться написанием своей биографии. Полезная затея, одобряю! И даже хвалю за то, что ты не постеснялся спросить совета у специалиста, признанного мастера этого жанра Гариуса Томкинка. Жаль, что профессор не согласился тебе помочь, но Гариуса тоже можно понять — новая монография забирает все его свободное время. Однако меня беспокоит вовсе не это. Злые языки поговаривают, что из-за своего нежелания сотрудничать Томкинк получил множество неудобств. Его теперь каждый день вызывают в Министерство, вынуждая разбираться с грубыми ошибками делопроизводства, допущенными твоими подчиненными. А поскольку Гариус совсем недавно получил должность преподавателя в Хогвартсе, проблемы заслуженного историка автоматически стали моими проблемами. И я очень надеюсь на то, что все они благополучно разрешатся до того момента, как станут твоими. А это обязательно произойдет, если данная история достигнет ушей газетчиков. 'Изощренная месть министра магии', 'Жестокая травля престарелого профессора', 'Заслуженный историк против министерской бухгалтерии' — читателям нравятся подобные заголовки.
— Я ничего не знал! — воскликнул встревоженный Корнелиус. — Признаю, я действительно встречался с Томкинком и выслушал от него немало обидных оскорблений. Но я не приказывал организовывать профессору травлю! Кто он такой, чтобы ради него напрягаться? Тем более, если бы я действительно хотел организовать историку неприятности, написал бы письмо в редакцию издательства, печатающего его книжонки. Может, это инициатива Долорес? Именно она привела ко мне этого… специалиста. Я сейчас ее вызову!
— Не нужно! — возразил я. — У меня нет желания присутствовать при разбирательстве. И вообще, я только хотел предупредить о надвигающихся неприятностях. Как их избежать — уже твоя забота. А сейчас я пойду, не буду больше тратить твое драгоценное время… И да, чертовка с десятой страницы — просто огонь!
Кивнув на прощание ошеломленному министру, я подошел к двери.
— И что, ты вот так уйдешь? — ударило мне в спину удивленное. — Даже не поговорив о своем абсурдном законопроекте? Альбус, на тебя это не похоже! Я ведь уже успел соскучиться по твоим историям-небылицам типа сказания о бедных кентаврах, вынужденных прозябать в Запретном лесу. Или легенды о скромном оборотне с волшебной палочкой.
Я обернулся и тем же ироничным тоном парировал:
— Могу еще поведать о честном гоблине, добром великане и неподкупном чиновнике. Только смысла не вижу. Понимая, что ты не спешишь признавать пользу новых законов, я давно подыскал нового помощника, который взял на себя львиную долю работы по подготовке окончательной версии законопроекта.
Фадж вскинул брови:
— Малфоя?
— А ты уже знаешь эту историю? — картинно изобразил я удивление. — В таком случае я решительно ничем не могу тебя порадовать. Хорошего дня!
Оставив министра в одиночестве, я вышел в приемную, подарил улыбку Амбридж, наградил ее аналогичным пожеланием и вышел в холл. Миновал клерков, вошел в лифт и только тогда позволил себе расслабиться. В целом разговор прошел удачно. И даже информация про пристрастия Корнелиуса, которую Альбус считал бесполезной, пригодилась. Самого Дамблдора, понятное дело, подобные журналы не интересовали. Так что о чертовке (а кто еще может быть изображен на странице журнала, содержащего колдографии обнаженных и полуобнаженных ведьмочек?) я упомянул, чтобы позлить Фаджа.
Уж больно нагло себя вел министр. Времени у него нет, как же! И это снисходительное: 'Пусть зайдет!'… Вот я и не сдержался, под занавес раскрыв нашу с Люциусом интригу. А взамен смог полюбоваться картиной отвисания челюсти у первого лица Магической Англии. Ведь мое заявление одним махом меняло весь политический расклад в стране. До моего визита Корнелиус был уверен, что слухи про нас с Малфоем далеки от правды. Он слишком хорошо меня знал, чтобы поверить в то, что я продался блондину. Но теперь-то Фадж забегает. Ох, как забегает! Главное, чтобы про Томкинка 'на радостях' не забыл.
На моем лице возник оскал торжествующего хищника, который я вскоре был вынужден убрать, поскольку лифт достиг нужного уровня. Миновав стол с дежурным магом, я вышел в холл и подошел к первому попавшемуся камину, работающему 'на выход'. Из-за прекрасного настроения очередное испытание для моего вестибулярного аппарата пролетело практически незаметно. И вот я снова очутился в директорском кабинете, безмерно радуя феникса своим цветущим видом и довольной физиономией.
