Несмотря на желание подольше побыть с 'семьей', я понимал, что заботы откладывать нельзя, и четверть часа спустя, умяв салат и выпив лечебные зелья, решил откланяться. Посоветовав Минерве использовать это прекрасное утро для прогулки с мальчиком на свежем воздухе, я проинформировал кошечку, что намерен посвятить ближайшие несколько часов подготовке к завтрашнему заседанию Визенгамота, и направился к себе в башню. Там первым делом избавился от уродливой мантии с колокольчиками, плюхнулся в кресло и расслабился, погружаясь в легкую медитацию.
Что ж, пришла пора освоить новую грань способностей легилимента — создание ложных воспоминаний. Чуйка подсказывало мне, что с этим придется повозиться. Ведь одно дело — память оригинального Дамблдора, который изредка баловался данным приемом, и совсем иное — собственный опыт, коего у меня не наблюдалось. И нет, решения я не менял и внедрять лишние фрагменты в разум Квиррелла не собирался. Зачем мудрить, когда существует более простой и удобный вариант — думосброс? Я не стану корректировать память профессора, а предоставлю ему СВОИ воспоминания. Пусть смотрит и пытается определить степень их достоверности! Все равно ни фига у него не получится! Недаром копии воспоминаний не рассматриваются судом в качестве доказательств. Только как особая форма свидетельских показаний.
Оказавшись в библиотеке, я уверенно направился к своему компьютеру… и замер, как вкопанный, заметив, что удобное офисное кресло было занято массивной фигурой, облаченной в нежно-голубую мантию с серебряными звездочками. Работающий монитор демонстрировал физиономию Помфри, а из колонок доносился мой ровный голос, сообщающий целительнице, что я успел привыкнуть к новому имени… Не может быть!
Похоже, моя мысль была слишком громкой. Сидевший у компьютера маг взмахнул кривой палочкой, останавливая воспроизведение, и резко развернулся ко мне, демонстрируя густую белоснежную бороду, таинственно поблескивающие очки-половинки и наполненную ехидством улыбку.
— Ну, здравствуй, Сергей Лопаткин! — произнес истинный хозяин библиотеки. — Или мне тоже прикажешь называть тебя Альбусом Дамблдором?
В следующий миг я атаковал. Вскинув непонятно откуда возникшую в руке палочку, выпустил безотказную 'аваду' прямо в нахальную директорскую физиономию. Однако Альбус Персиваль и так далее небрежным и даже каким-то ленивым жестом выставил перед собой щит, легко отразивший мое заклинание. Отрикошетив от наполненной силой преграды, зеленый луч угодил точнехонько в монитор, проделав в нем дырку размером с кулак. Выдав сноп искр, чудо японской техники в последний раз мигнуло и тихо скончалось, а я тем временем метнул в старика изгоняющее заклинание. Но без толку — с живостью, никак не свойственной страдающему полнотой столетнему старцу, Дамблдор спрыгнул с кресла, уклоняясь от чар, и кинул в меня 'круцио', которое я отразил своим щитом.
Далее ход в партии перешел к Великому Светлому Магу, который наглядно продемонстрировал мне отличие опытного волшебника от маггла, неделю назад взявшего в руки палочку. Один взмах — и покрытый паркетом пол под моими ногами разжижается до консистенции киселя, в который я тут же проваливаюсь по пояс, второй — прямо из книжных полок вырастают гибкие лианы, обвивающие мои руки, третий — выбитая филигранным 'экспеллиармусом' волшебная палочка улетает к моему противнику. Я машинально провожаю ее взглядом и принимаю на свой живот 'круцио'.
Боль была дикой. Конечно, не такой сильной, как в тот момент, когда я резал свою душу, но весьма близкой к тем непередаваемым ощущениям. Отважным героем я не являлся, а потому не стал попусту тратить силы, сдерживая рвущийся из глотки крик. Наоборот, я завопил что есть мочи и задергался, пробуя на прочность трансфигурированные путы. Мои страдания удовлетворили Альбуса. Подержав заклинание несколько невероятно долгих секунд, маг отменил его, подошел поближе, поглядел сверху вниз на мое перекошенное лицо, и ласково произнес:
— Поговорим? Или продолжишь сопротивляться?
Ответом гаду стало все то же 'круцио', теперь уже в моем исполнении. Вовремя вспомнив, что все вокруг является иллюзией, я мысленным усилием создал в своей кисти новую палочку и воздал старику по заслугам. Увернуться Дамблдор не успел, но кричать не стал. Только глухо застонал, закатив глаза от нестерпимой боли. Продолжая накачивать силой непростительное, я одним рывком освободился от лиан, выпрыгнул из ямы с киселем… и тут же был снесен мощной волной энергии, не оформленной в заклинание. Пробив спиной стеллаж, я рухнул на пол, увлекая за собой десятки книжных томов, и тут же был вынужден откатиться в сторону, уворачиваясь от 'авады' Дамблдора.
