Единственное, что я счел полезным, так это финансовую аналитику (со скидкой на стандартные манипуляции общественным сознанием). Ну и заметки о новом законопроекте Дамблдора. Оказывается, его еще не приняли. Сейчас в Визенгамоте шли активные обсуждения и дебаты по поводу отдельных статей, ради утверждения которых требовалось отменить некоторые старые уложения и министерские указы. Делом это было не быстрым и грозило растянуться еще не на один месяц.
Полного текста законопроекта свежие выпуски не содержали. Только комментарии уважаемых членов Визенгамота, которые были настолько полярными, что оценить полезность затеи Альбуса я не мог. Казалось, журналисты специально сталкивали приверженцев и хулителей реформы, а сами держались в стороне, изредка подбадривая разошедшихся спорщиков и втайне надеясь увидеть шикарную потасовку. Если 'Пророк' является главной газетой Англии, стало быть, министерство официально занимает нейтральную позицию и вмешиваться в склоку не планирует.
Экономические вести были менее эмоциональными и более информативными. Я выяснил, что Малфой недавно выкупил у магглов по бросовой цене очередную животноводческую ферму, что цены на зерно благодаря хорошему урожаю рекордно низкие, что некто Ладлен Джато открывает в Косом переулке новую мастерскую по производству амулетов, что драконий заповедник намерен ограничить поставки драконьей печени в лавки магического Лондона… Глобальных выводов из приведенных фактов я не сделал, но понял, что волшебники в основной своей массе не сидят на всем готовеньком, создавая еду из воздуха, а крутятся и зарабатывают деньги, как только могут.
Собрав газеты, я отнес их туда, где они вскоре могли понадобиться, а сам вернулся в кабинет. Пожелал доброго утра очнувшимся от спячки нарисованным коллегам и принялся разбираться с бумажками, хранившимися в директорском архиве. Хочется — не хочется, а надо начинать вникать во все эти управленческие мелочи. Не все же Минерва мне будет нос вытирать! Радовало, что по мере прочтения всяких отчетов, заявлений и прочих документов, у меня нет-нет, да и возникало чувство узнавания. А периодически подключалась память, радуя целыми наборами воспоминаний, облегчающих вникание в административную работу.
С бумагами я провозился до самого вечера, прервавшись лишь однажды — когда домовушка Помфри, чье имя я так и не удосужился узнать, принесла мне огромную тарелку овощного салата и укрепляющее зелье. Этот салатик дал скучающим портретам отличный повод для зубоскальства. Когда же я вспомнил о своем обещании и прямо в кабинете принялся выполнять упражнения, остроты и разные 'полезные' советы посыпались, как из рога изобилия.
Так, например, Декстер Фортескью, чей родственник ныне держал кафе в Косом, порекомендовал мне не маяться дурью и не портить фигуру. Мол, мужчина должен быть солидным. Этот директор, аналогично мне способный похвастаться диаметром 'трудового мозоля', не получил поддержки товарищей, что вызвало очередную перепалку. Я же продолжал пыхтеть, уделяя двухмерным господам внимания не больше, чем работавшему в фоновом режиме зомбоящику из прошлой жизни. Да, немного раздражает, но так лень вставать с кровати и искать куда-то запропастившийся пульт…
Возня с бумажками увлекла меня и даже позволила абстрагироваться от чувства голода, с попеременным успехом терзавшего мое сознание с самого утра. Поэтому, изучив очередной потрепанный пергамент, я с немалым удивлением обнаружил, что за окошком начало темнеть. С тоской оглядев груды дожидающейся своей очереди макулатуры, я решил устроить небольшой перерыв. И тут, прямо как по заказу, посреди кабинета в ярком огненном вихре возник феникс. Подлетев ко мне, он устало плюхнулся на специальную жердочку.
— Нагулялся? — с улыбкой спросил я своего фамильяра.
Птах курлыкнул, и в мое сознание потекли образы, которые сообщили, что общение с самочкой вышло на редкость плодотворным, и оттянулся Фоукс по полной программе. Ощутив сильную жажду, я воспользовался 'агуаменти', наполнил стоявшую рядом чашку и протянул фениксу. Жадно выхлебав ее, Фоукс благодарно кивнул мне, спрятал голову под крыло, совсем как обычная курица, и затих. Чем сильно меня расстроил — я-то всерьез надеялся пообщаться и прояснить несколько моментов канона.
К примеру, нельзя ли поставить добычу слез и перьев феникса на поток? Ведь Фоуксу все равно приходится регулярно перерождаться, чтобы вернуть молодость, так почему бы непосредственно перед самосожжением его не ощипать? Разумеется, предварительно накачав обезболивающим — я же не изверг какой! Да, птичку жалко, но отказываться от такого непыльного метода заработка глупо… Смерив оценивающим взглядом упитанную тушку спящего пернатого, я удрученно вздохнул и снова уселся в кресло.
