— Во-первых, требовалось наглядно продемонстрировать обывателям несостоятельность существующей системы власти магической Англии, не способной защитить своих граждан от горстки бунтарей под предводительством сумасшедшего маньяка. Ведь когда в стране единая верхушка, она способна быстро реагировать на угрозу, а у нас на троне восседает Змей Горыныч о трех головах — ДМП, Министерство и Визенгамот, которые смотрят в разные стороны, да еще и периодически грызутся друг с другом. Во-вторых, мне хотелось заставить бедных овечек не просто жалобно блеять, глядя на режущую их стаю волков, а научиться кусать и лягать копытами нападающих на них хищников. В-третьих… Представь себе картинку: идет внеплановое заседание Визенгамота, на котором авторитетные маги, напуганные до чертиков, обсуждают любые доселе не использовавшиеся методы, которые позволят им остановить творящийся в стране хаос. Тут открывается дверь, и в зал входит Верховный Чародей. Волосы растрепаны, борода опалена, на носу — сажа и очки, у которых нет одного стекла, порванная в нескольких местах мантия заляпана чем-то красным. На лице у мага торжествующая улыбка, а под мышкой чья-то оторванная голова, роняющая на пол тягучие темные капли. В гробовой тишине Чародей подходит к трибуне, устанавливает на нее свой трофей и радостно заявляет собравшимся — так, мол, и так, террористическая группировка под названием Пожиратели Смерти уничтожена в полном составе, а ее главарь казнен без суда и следствия. Доказательство перед вами. Представил? А теперь прикинь, сколько времени потребуется собравшимся, чтобы объявить своего спасителя новым Темным Лордом?
Люциус снова задумчиво почесал подбородок и развил мою мысль:
— Однако если Верховный чародей не дурак, то он не станет хвастаться перед всеми своей победой, а передаст ее бремя кому-то другому. Тому, кого не начнут бояться, кому не будут завидовать, кого не станут проклинать. Например, младенцу-сироте. Ведь так?
Я лишь загадочно ухмыльнулся. Люблю умных людей! Они так хорошо могут все объяснить! Посчитав мое многозначительное молчание окончанием разговора, Малфой попрощался, отвесив уважительный поклон, и подошел к камину. Горстка летучего пороха, всполох зеленого пламени — и вот я остался наедине с фениксом.
— Как думаешь, Фоукс, он согласится на мое предложение?
Птица неуверенно курлыкнула.
— Я тоже так думаю. Пока рано говорить, но тот факт, что Малфой перестал испытывать ненависть по отношению ко мне, дарит надежду на лучшее.
Впрочем, даже если блондин продолжит артачиться, я не расстроюсь. Тихо уйду в отставку и сосредоточусь на своей главной задаче — ликвидации Того-Кого-До-Сих-Пор-Нельзя-Называть… Ага, придумать бы еще, как эту задачку решить, опираясь на существующую реальность, а не обрывочные сведения канона! Ведь даже предположение, что Квиррелл станет одержимым духом Тома, сперва нужно проверить и перепроверить.
Читал я один фик, в котором убедительно доказывалось, что и тролль в туалете, и встреча с Волди, и василиск, и многое другое могло оказаться всего лишь наведенными воспоминаниями, созданными директором специально для Поттера. В эту теорию замечательно укладывается странное отсутствие реакции общественности на школьные 'геройства' Мальчика-Который-Выжил (родители учеников точно бы не пропустили мимо ушей тот факт, что их дети целый год подвергались опасности встречи с древним чудовищем) и удивительная переменчивость отношения окружающих к Избранному ('героя' не стали бы чмырить за участие в Турнире, а вот 'выдумщика и фантазера' — запросто!).
Сев в кресло, я уставился на дневник Реддла, разглядывая наложенные на него чары, в надежде, что директорская память подскажет, что мне делать с крестражем. Пока все было глухо. Да, сосредотачиваясь на отдельных линиях, я чувствовал, что вот-вот начну понимать структуру волшебства, превратившую обычную книжку в вампира, способного высасывать из людей магию, идущую на корм осколку души, однако прорыва так и не случилось. Жаль, конечно, но придется отложить крестраж до лучших времен.
Куда бы его спрятать? В кабинете оставлять нельзя. Тут обитает Фоукс, и Минерва захаживает, как к себе домой, а эта дрянь обладает очень мощным воздействием. Даже у меня, опытного легилимента после часа, проведенного рядом с артефактом, рука так и тянется за пером. Чего уж говорить о человеке менее подготовленном. Поэтому крестраж следует положить там, где его точно никто не найдет. И у меня как раз есть на примете такое место. Ведь где один, там и два, не так ли?
Трансфигурировав какой-то листок в вафельное полотенце, я осторожно завернул в него дневник. Я же не такой дурак, чтобы трогать крестраж голыми руками, как Малфой. И уж точно не стану подражать канонным Поттеру и Грейнджер, хрен знает сколько времени носившим на шее медальон Слизерина (зачем, спрашивается?) и питавшим его своими жизненными силами! Сунув сверток под мышку, я пообещал Фоуксу скоро вернуться и направился к лестнице.
