Вдвоем мы таки покорили эту вершину, вошли в кабинет и замерли. В комнате царил самый натуральный бардак. Документы, доселе аккуратными стопками лежавшие на столе, сейчас равномерно усеивали пол. Одни были смяты, другие порваны, на нескольких листах виднелись длинные прорехи, оставленные чьими-то острыми когтями. Валявшиеся у стола бумаги оказались щедро залиты чернилами и вряд ли подлежали восстановлению. С десяток стоявших на полках устройств и позолоченных безделушек были сброшены со своих мест и вдребезги разбиты, безжалостно развороченный подлокотник дивана демонстрировал пуховую набивку. Довершала картину пара десятков мелких перышек знакомого золотистого окраса.
— А я думала, это у меня в теплице не прибрано, — протянула Спраут, оглядывая разгром.
Мой взгляд остановился на фениксе, беззаботно дремлющем на жердочке:
— Фоукс! Фоукс, мать твоя курица, а ну, живо просыпайся!
Птах лениво достал голову из-под крыла и окинул нас мутным взором. Образы, пришедшие в мое сознание от фамильяра, можно было расшифровать как: 'Привет! Чего шумим?'.
— Это что за кавардак? — с трудом удерживаясь в рамках цензуры, вопросил я.
Феникс оглядел кабинет, почти по-человечески пожал крыльями и пояснил, что после моего ухода они с Матильдой 'немного пошалили' ко взаимному удовольствию. Самочка оказалась весьма горячей, и угомонились птички нескоро, в процессе любовных игр разнеся мой кабинет. А сейчас Фоукс очень хочет спать, поскольку последний раунд выдался крайне изматывающим. У него даже сил нет, чтобы извиняться за последствия своих развлечений.
— Вот, значит, как? — зло протянул я, глядя на то, как феникс невозмутимо возвращает голову под крыло. — Ладно, негодник, ты у меня еще поплачешь! И перьями поделишься, и даже кровушки нацедишь, если понадобится.
— Это все устроил Фоукс? — удивленно вскинула брови Помона. — Но зачем?
— Да так, очаровывал одну залетную жар-птицу, — пояснил я. — Ловелас хренов! Не мог выбрать для любовных игрищ более подходящее место!
Я был в ярости. Нет, ну каков наглец! Главное, как потрахушки — так ему, а как уборка — так мне. Хорошо устроился! И Матильда эта совсем страх потеряла! Это надо же было додуматься использовать мою мягкую мебель в качестве когтеточки! Вот же наглая тварь… Постойте-ка, а если золотая пташка опоздала намеренно? С этими магическими созданиями нельзя ни в чем быть уверенным, но уж больно хитрыми были глазки у пернатой в тот момент, когда она вручала мне портключ. Как будто специально подстроила все так, чтобы я отправился к Фламелям один, дав ей возможность всласть поразвлечься с Фоуксом. У-у, подлая бестия! Недаром же люди говорят, что с годами питомцы становятся похожими на своих хозяев.
Пока я прикидывал, как мне это все убирать, Спраут достала волшебную палочку и решительно ею взмахнула. Ближайшие десяток документов поднялись в воздух, разгладились, собрались в стопку и отправились на пострадавший диван, а Помона сосредоточилась на следующей партии. Несколько листов после тихого 'репаро' быстро зарастили дырки от когтей, разрозненные клочки сами собой сложились в чье-то заявление… Понаблюдав немного за женщиной, я очнулся и включился в работу.
Вдвоем нам быстро удалось ликвидировать беспорядок. Как выяснилось, 'эванеско' с минимальным насыщением силой прекрасно удаляло с пергамента разлитые чернила, не причиняя вреда тексту документов, а разбитые фигурки замечательно склеивались 'агглутиумом'. Артефакты им починить не удалось, но меня это не расстроило, поскольку все они предназначались лишь для пускания пыли в глаза посетителей (разумеется, в переносном смысле). Диванчик тоже получилось восстановить так, что на обивке не осталось ни следа от порезов.
Когда общими усилиями документы были собраны, я не стал их сортировать, а обычной 'левиосой' отправил в шкаф эту макулатуру, которая вряд ли пригодится мне в ближайшем будущем. Затем взял все золотые и огненно-рыжие перышки виновников преступления, еще в самом начале уборки предусмотрительно собранные 'акцио', и трансфигурировал их в симпатичную брошку, изображавшую ветвь папоротника. Приобретя твердость металла, перья сохранили свою структуру и необычный цвет, из-за чего готовое украшение выглядело похожим на причудливо изогнутый язычок пламени. Силы для чар я не пожалел, чтобы моя поделка продержала форму хотя бы парочку лет. Больше все равно не получилось бы — для этого нужны сложные рунные цепочки и накопители. Окинув брошку критическим взглядом, я аккуратно приколол ее Помоне на грудь и сказал:
— Спасибо.
— Ой, да не за что! — расцвела женщина. — Рада была помочь!
Она нежно провела пальцами по золотым листочкам-перышкам, присела на диван и напомнила о цели своего визита:
— Так что там с Хагридом?
