Договоров было много. Когда они подошли к концу, моя рука болела не по-детски. Бросив заживляющее заклинание на истерзанное запястье, я перешел к делу — изъявил желание побывать в принадлежащих мне сейфах. Включая фамильную ячейку Поттеров. Как оказалось, ушлый директор перестраховался, и перед самой гибелью Джеймс Поттер изменил свое завещание, оставив своему отпрыску все состояние древнего семейства, но при этом открыв полный доступ Альбусу, как вероятному опекуну сироты.
Именно поэтому ключ от 'пещеры с сокровищами' находился у Дамблдора. Хотя, следует отметить, что директор им воспользовался лишь один раз — когда забирал оттуда книги по артефакторике. Редчайшие издания, многие из которых были написаны еще до рождения Мерлина — они вряд ли могли пригодиться Мальчику-Со-Шрамом, а потому пополнили коллекцию Великого Светлого Мага. Деньги же Альбуса не интересовали. Вернее, интересовали, но не настолько сильно, чтобы опускаться до обворовывания национального героя.
Поездка на вагонетках по подземной железной дороге не оставила у меня ни грамма положительных впечатлений. Катался я как-то на американских горках — вот там присутствовали и восторг, и бурлящий в крови адреналин, и безудержное веселье. А вот увлекательный 'аттракцион' гоблинов на них был совсем не похож. Тут ни тебе захудалой страховки, ни ремней безопасности, ни даже удобных поручней не имелось! Чтобы не вылететь на поворотах, мне приходилось что есть сил держаться за сиденье, а молодой гоблин, которого мне назначил в проводники Гнизолуб, лишь весело скалился, глядя на мои мучения, и все прибавлял скорость тележки. Тварь ушастая!
Первым делом была проверена ячейка Поттеров. Помимо груды денег (которая оказалась не такой большой, как в работах завистливых фикрайтеров) там хранилась фамильная библиотека, которую начал собирать еще Ралстон Поттер (тот самый, что принимал участие в разработке проекта, позже вылившегося в Статут о Секретности). Надо сказать, к делу он подошел без души, да и его потомки особой любви к книжному слову не испытывали, поэтому после 'прихватизации' Дамблдором наиболее ценных экземпляров, в хранилище осталось всего с полтысячи книг. Однако среди них могли оказаться нужные мне сведения, а посему, оставив провожатого у двери ячейки, я принялся изучать корешки фолиантов, подсвечивая 'люмосом'.
Дело двигалось с натужным скрипом, а полезных находок было до обидного мало. Спустя полчаса я покинул хранилище с парой томов подмышкой, безмерно порадовав изведшегося от ожидания клерка. Эх, рано он обрадовался! Далее на очереди был личный сейф Альбуса, который забрал у меня не меньше пары часов, поскольку книг в нем хранилось на порядок больше. Честно говоря, я бы провел в нем куда больше времени, если бы не появившееся желание избавиться от лишней жидкости.
Памятуя, насколько негативно к вопросу обеспечения удобств для посетителей относятся гоблины, я не стал дергать тигра за усы. Собрал всю отобранную литературу в валявшийся рядом кожаный рюкзак (к слову, не простой, а с чарами расширения пространства и облегчения веса — очень полезная штучка!) и приказал засыпающему на ходу провожатому отвести меня в соседнее хранилище. Полюбовавшись ровными стопками золотых кругляшей — запасом Дамби на черный день, я взял пару сотен галеонов на мелкие расходы, ссыпав их все тот же рюкзак, после чего велел подниматься на поверхность.
Больше в 'Гринготтсе' мне делать нечего. Заезжать в сейф, арендуемый школой, нужды не было — безнал рулит! Причем если выплаты проверенным поставщикам обычно производились с помощью заключаемых договоров, то для выдачи зарплат сотрудникам и прочих существенных трат существовали поручительские расписки. Защищенные от подделок листки пергамента, относящиеся к строго определенному сейфу, хозяин которого имел право вписывать в бланк любую сумму, не превышающую остаток на счету, для ее перевода в ячейку получателя. Короче, местный аналог чековых книжек, запас которых я своевременно пополнил у Гнилозуба. Само собой, за отдельную плату… Чтоб он провалился с такими расценками!
Доставив меня на поверхность и выведя через лабиринт коридоров в холл, молодой гоблин нехотя ответил на вопрос по поводу курса обмена валют. Он находился в районе пяти фунтов к галеону, причем разница между покупкой и продажей составляла больше пятидесяти пенсов. Поблагодарив провожатого, испарившегося в мгновение ока, я двинулся к выходу. После многочасового пребывания в темных подземельях отчаянно хотелось на солнышко. Колоссальное нервное напряжение при составлении договоров, копии которых покоились у меня за пазухой, и последующие раскопки в грудах пыльных книг закономерно привели к упадку сил, поэтому я еле передвигал ногами. Даже любопытство не спешило подавать голос. Тем более, основные моменты работы банка уже прояснили вспышки-озарения, сопровождавшие мою поездку на вагонетках.
