Амина не допускала жалости к себе. Она и учителей разлюбила, потому что все они глядели на нее как на сироту. А одинокие и вовсе старались подружиться, непременно попасть к ней домой, без конца писали записки Иреку: мол, дочь ваша плохо учится, приходите поговорить. А Амина даже про родительское собрание отцу не сказала: зачем, если он все равно забудет, не придет. Ирек за каждую записку журил Амину – и только. А она давно заметила, что папа – единственный из всех взрослых, кто не смотрит на нее с сочувствием. Все, что она делала, он принимал как должное. И Амина понимала, что маленькой быть просто нельзя, а на школьной елке – это минута слабости.
Амина высвободилась из бабушкиных объятий и вгляделась в ее лицо:
– А ты как мама. Только морщинок у нее не было. А у тебя – вон сколько. Раз, два, три. Даже не сосчитать! Они как ниточки. Много коротеньких ниточек.
Амина вдруг вытаращила глаза:
– И я такая буду?!
– Куда ж ты денешься!
– И очки буду носить, как ты? И… зубы вставные? – в ужасе прошептала девочка и вскочила. – Я лучше пойду картошки нажарю!
Через некоторое время громко и задорно зашипела картошка. Суфия подложила пиджак под лапку, опустила ее и принялась строчить. Колесо крутилось восьмеркой, и потому шилось нерадостно.
– Вся шея открыта! – Амина переодела Мунира, развесила его мокрую одежду на батареях и быстро накрыла в большой комнате стол.
Ирек уселся первым и жадно набросился на еду.
– М-м! Как вкусно! – похвалил дед.
А Суфия добавила:
– А котлеты какие нежные! Ты что туда положила?
– Тертой картошки, – сказала Амина и тоже присела за стол. – Надо натереть картошку на мелкой терке и перемешать с фаршем. Вкусно, и мяса меньше расходуешь.
– Ирек, свози нас завтра в город, – попросила Суфия. – Амине надо кое-что купить. И машинку в ремонт сдать.
На веранде послышалась возня…
– Ночь на дворе, а у них ворота не заперты! – раздался бодрый женский голосок.
На пороге комнаты появилась Венера. На воротнике ее пальто лежал снег, челка грустно свисала, наполовину закрывая правый глаз.
– Суфия-апа! – выдохнула она. – Ой, простите… добрый вечер. Вы ужинаете? Приятного аппетита.
Но Суфия уже поднялась.
– Что такое? – спросила она, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Я платье порвала. Сейчас вот мерила, а оно – хрясь! Видать, я поправилась. Надо чуть-чуть в бедрах расширить, – застенчиво улыбаясь, Венера взглянула на Ирека, потом и на Шамиля.
– Оставляй, сделаю, – сказала швея.
Венера растерялась:
– Как оставляй? Надо сейчас! Свадьба-то завтра, Алла бирса! Вы что, забыли?!
За столом переглянулись. Венера скинула на пол пальто и, прижимая к себе платье, прошла в комнату:
– Айгуль вас тоже приглашала! Вы что?? Завтра в одиннадцать регистрация! Банкет в четыре!
На город опускались сумерки. Возле здания с белыми колоннами останавливались нарядные машины. Красивые мужчины и женщины поднимались по очищенным от снега ступенькам к ярко освещенному входу, и большой швейцар в красном старинном костюме распахивал перед гостями тяжелую дверь.
Суфия со своим семейством приехали на двух машинах. Из первой вышел Шамиль, открыл заднюю дверь и вытащил оттуда большущую, завернутую в бумагу и перевязанную бечевкой картину. Из второй машины вышли остальные. У Ирека было такое лицо, будто он в носках наступил в лужу. Ему не хотелось на эту свадьбу, но теща уговорила. На этом празднике они опасались одного: сделать сердцу больнее, ведь непременно вспомнится свадьба Ирека и Резеды. Но Суфия знала, что надо больше выходить в люди, только так раны затянутся. Потому и привезла на праздник все свое семейство.
В вестибюле девушки помогали гостям снять верхнюю одежду. Амина повертелась возле зеркала, достала расческу и причесала сначала Мунира, потом Ирека. Суфия рассовывала шарфы-шапки по рукавам:
– Ирек! Какой ты красавец!
Теща польстила зятю. Он был хорош собой, но лишь на первый взгляд. А приглядишься – в ид у него потасканный, а глаза и вовсе грустные-грустные, и в них легко угадывается начинающий алкоголик.
Люди партиями поднимались в лифте на самый верхний этаж. Гости пришли все сразу, без опозданий и очень быстро расселись за столами. Пока ждали жениха с невестой, рассматривали друг друга. В зале был мягкий свет, отчего женщины казались красивыми. Возле рояля с бокалом красного вина стояла почти что богиня. Если бы не платье, Суфия не узнала бы Венеру. Они встретились глазами, и Венера, покачивая бедрами, очень медленно двинулась в их сторону.
Суфия, Шамиль, Ирек и дети сидели за дальним круглым столом.
– Ой, а что это у вас ничего не тронуто? – спросила Венера, присаживаясь на свободное место. – Платье удалось, да? Надеюсь, не только нам с вами понравится. – Левой рукой Венера дотронулась до пышной, почти деревянной челки.
– Когда же, когда же придет невеста! – Амина ерзала на стуле. – Я хочу посмотреть платье!
Венера положила стеснительным гостям закусок. Амина с Муниром налетели на вкуснятину.
– Суфия-апа, а вы почему нос повесили? – спросила Венера.
– Неуютно мне здесь. Не привыкли мы к таким местам.
– Как? – изумилась Венера. – Вам не нравится?
