Мертвецы не болеют… Так принято считать. Но что делать, если к твоему ментальному хранилищу прицепился паразит, вырывающий энергию силой? Артефакт, пытающийся сожрать владельца заживо? Правда, ранее он питался жизнями и болью бесправных жертв с подачек от предыдущего Князя Тьмы…Но старый Князь погиб, оставив паразиту в качестве главного блюда своего родного сына. Как вам такое наследство?Конечно, можно было бы оставить всё как есть… Либо пойти против судьбы и своей природы.Примечания автора:Бабкины воспоминания с закосом под славянщину только в прологе — далее более ровное повествование с участием иных культур, народов и существ.:)Продолжение "Дамнар: Прозрение" — в разработке.События сорокалетний давности — знакомство ГГ с Олафом и Гердой. Рассказ о том, как отец ГГ отрастил себе клыки.
На деревянной балке сидел крупный жук. Он уже совсем высох. Остался только хитин. Один ус отломился, ещё держались на тельце четыре лапы… Ползти неудобно. А солнечные лучи уже добрались и до него. Начали печь. Магия смерти совсем не любит солнце. Жук начал шевелиться, пытаясь найти тень, забиться в какую-нибудь щель, но при этом так, чтобы не упускать из виду женщину, за которой следовало совершать надзор. Магия навряд ли бы проснулась и стала наблюдать, если бы сердце не участило привычку иногда пропускать удары.
— Ба! А расскажи, как ты здесь оказалась? Ты же не как мы, а из пленных, не родилась тут?
Невысокая женщина с длиннной седой косой вздохнула, разлепила скованные дремотой веки:
— Ох, не нужно это вам, родные. Не для детей такая сказка. Да и стара я стала, всего и не упомню.
Самый младший мальчонка нахмурился, взглянул на неё исподлобья, сердито, немного с вызовом произнес:
— Да ты нас-то не учи, что нам знать надобно, а что нет. Мы же сами смерть видели, друзей и родных оплакивали.
— А ты старшим-то не дерзи. Ишь, язва какая малолетняя, — еле сдерживая смех пожурила мальчонку старушка. Но веселость сменилась грустью. Бабка переводила ясные, небесного цвета глаза с одного любопытного детского дица на другое. Увы, многие, кого удавалось спасти после излома инфинитума, были сиротами. Вздохнув, бабка ответила:
— Но правда ваша. Много вам повидать пришлось за ваши малые лета. Расскажу, что вспомнится.
Старушка посмотрела в окно. Взгляд её затуманился, устремился вдаль, в те давние времена, в тот далекий мир, где она родилась. Какое-то время она сидела молча, собираясь с мыслями. Потом заговорила:
— Помню, утро стояло тёплое. Пошла я на колодец за водой. От дома дядьки моего — рукой подать. Родителей я не знала. Мать родами померла. Отца, поговаривали, медведь задрал. Меня тоже хотел утащить, да собака спугнула. Умная псина была, отволокла меня за тряпки к дому родни. Осталась я у дядьки восьмой по счету. Лишний рот, да ещё и девка покалеченная. Как выжила — сама не ведаю. Видать Богами так задумано, а быть может и просто повезло.
Бабка отдышалась и продолжила:
— Около колодца народу тогда толпилось довольно много. Колесо отвалилось от телеги. Мужики ругались, бабы — тоже. Кто в спор не лез — каждый своим делом занимался. Староста шёл к телеге. Видать, заметил склоку. Хотел помочь разобраться. Вдруг сначала поднялся сильный шум… Гул как от большого разворошенного пчелиного улья. Треск огня как при пожаре, с перезвоном маленьких колокольчиков. Поначалу звук такой, что глохнешь. Прям около края колодца в воздухе возникла дыра, — бабка покрутила головой по сторонам в поисках подходящего предмета.
— По размерам как вон тот таз рядом с печкой. По краям прям по воздуху чёрные трещины пошли. Похоже на землю от засухи треснувшую. Ну или на лёд разбитый. Из той дыры этот гул и шёл. Сама дыра почти совсем ровно круглая была. Край нижний немного в кладку колодца заходил. Повредил его, он сразу крошиться начал. А дыра-то сама яркая, что аж глаза заболели. Мы все, кто рядом были примолкли, на эту невидаль уставились. Староста от удивления крякнул и даже чуть поближе подошел. Ох, лучше бы он этого не делал. Хороший был дядька — может жив бы остался, коли вперед не вышел… А может и нет, — старушка огорченно покачала головой, но продолжила:
— Сначала откуда-то сбоку рука костлявая, коричневая из дыры высунулась, за край колодца схватилась. Выскочила из этой дыры тварь страшная. Прыгнула вперед так быстро, что сразу разглядеть её не успела я. Прыгнула… И прям на старосту. С ног его сшибла, да в горло вцепилась. Разодрала в одно мгновение — он и пикнуть не успел. Тут бабы закричали, да и мужики тоже. Побросали всё что в руках было, да и кинулись кто-куда. Я, неуклюжая, попятилась сначала, спотыкнулась о чьё-то коромысло, упала навзничь. Ведро одно укатилось, другое мне на живот упасть умудрилось. Как раз вовремя. Тварь лёгкую добычу, видать, почуяла. Развернулась, да ко мне теперь кинулась. Я чудом от неё загородилась тем ведром, дном в сторону чудища. Налетела она на него как на щит. Ребром того ведра меня так ударило, что дыханье сперло. Не хватило сил тогда в руках удержать. Одна лапища в ведре пробитом застряла. Когтями со второй руки рядом с головой по земле шваркнула, — старушку передернуло. Столько лет прошло, но эти воспоминания, видать, было ничем не перебить. Даже сейчас она ощутила, как начинает колотиться сердце, будто снова переживая тот ужас. Но бабка взяла себя в руки. Это событие было хоть и страшным, но все-таки не самым кошмарным, что ей довелось пережить после. Да и дети глазенки вылупили — ждут рассказа дальше.
