Дамнар: Неведение полностью

Князь уже успел позабыть, что велел девке поселиться у него. Воспалённый от переизбытка эмоций разум зацепился за попавшуюся на глаза записку и фразу одного из голосов.

От игривого настроения не осталось и следа. Лишенное ориентиров сознание настойчиво обвиняло в случившемся девку.

Душу заволакивало тьмой. К князю пришла отстраненная мысль, которая в более ранние годы вызвала бы лишь омерзение. «Отец нередко пускал в расход безродных, не имеющих никакого веса слуг за гораздо меньшие повинности». Склизкая, гадкая, гнилая мысль… Сета замутило, но искореженная часть дамнара возликовала: извращенный выход был найден.

Даже после озера Вейриегеланг Сет неоднократно пытался образумить отца, и даже изредка удавалось уговорить простить приговоренных и отпустить. Или, хотя бы отделаться малой кровью, лишь напитав Итернитас страхом. Только он опять остался в одиночестве вместе со своими демонами. Отражение уже выдохлось и молчало, Флаум по сути — лишь пёс. Остановить было некому.

Теперь же, не желая признавать свою вину в случившимся, желая избавить брата хотя бы от паразита, подталкиваемый запиской о событиях почти вековой давности, в эмоционально опустошенной голове крутилась одна единственная мысль: «Видят Боги, я не хочу… Но она поплатится за содеянное».

— Pole't estel! [Поверить не могу!] — Джастина била мелкая дрожь. Он сидел на софе, лихорадочно схватившись в край сидения до побелевших костяшек, будто пытаясь удостовериться, что он действительно всё ещё находится в теле, и тихонько покачивался. Справиться с эмоциями не получалось. Разум, отказываясь принимать произошедшее несколькими минутами ранее, заставлял вновь и вновь возвращаться к ощущениям вырывания жизни. Интернитас не упускал случая подкрепиться этими эмоциями, добавляя внутренней боли.

— Care vamme tig nin! [Не прикасайся ко мне!] — заметив, что Силавия с выражением жалости на лице протянула к нему руки, взвинтился и вскочил на ноги, отойдя от эльфийки подальше, в сторону клавикорда. Ощущение реальности снова стало исчезать. Он обхватил себя руками, будто надеясь затолкать дух обратно, если вдруг он снова попытается вылететь. Джастину казалось, что любое прикосновение прорвет незримую оболочку, и удержать жизнь не выйдет. В добавок сильно ныла поясница, подстегивая и без того расшатанное раздражение.

— Ni mére- ana tulco! [Я хочу помочь!] — как можно нежнее произнесла эльфийка, понимая, что любимый сейчас не в себе, и, кажется, забыл все языки кроме родного. Из рассказа Клэр она хотя бы приблизительно могла понять, что чувствовал Аэлдулин. И было очень похоже, что князь потрепал брата гораздо сильнее, чем вампиршу тогда.

У Силавии навернулись на глаза слезы. Ей казалось, что душа Джастина кровоточит, и с трудом удерживается на месте. Она всё ещё никак не могла привыкнуть к его новому имени, будто отказываясь принимать то, что он уже не эльф Вечного Леса. Увидев, как он, не задавая вопросов и не колеблясь рванул в сторону младшего брата, когда оборотень и человек сбивчиво попросили о помощи девушке, она уже более не могла сомневаться, что он всё тот же. Несколько импульсивный, добрый, беспечный и желающий всем помочь Аэлдулин, которого она полюбила много десятилетий назад.

А она долго отказывалась в это верить. Даже слишком долго. Когда мертвец клюнул на наживку в виде броши из цветка и песни, она ликовала. Всё ждала, когда он начнет задавать неудобные вопросы, напрашиваться в покои или может даже, устраивать провокации. Но ничего не было. Самый максимум, который он себе позволял, это дотронуться губами кончиков её пальцев и поинтересоваться здоровьем матушки и нескольких общих знакомых.

Она напоминала себе раз за разом, что это уже не Аэлдулин! Но как она не пыталась, имитация жизни была слишком хороша. Или же ей слишком хотелось верить и раствориться в этой сладкой лжи. Тем не менее капля за каплей сомнения в окончательно смерти любимого заполняли её душу. И начали активно склонять чашу весов в сторону недоверия к Королю после случая с уруахом.

— Прежде чем отправлять Селфису это чучело, лучше удостоверься, что Флаум спит. И напиши ему, пусть настроит так, чтобы возвращался потише. Еле отнял, — Джастин положил вырывающегося механического зверька перед Леди Силавией на столик.

У эльфийки внутри всё оборвалось. Мысленно она уже побывала в самых мрачных подземельях Итернитаса за те несколько секунд, которые потребовались Джастину, чтобы поклониться, развернуться и двинуться прочь.

— Стой! — Джастин замер в дверях, но не спешил оборачиваться. — Ты сейчас же доложишь обо мне? Он за этим тебя отправил? Поймать меня за руку? — Силавия вскочила со стула, нащупывая в складках юбки ножичек. Так просто пленить она себя не даст никому.

Джастин глубоко вздохнул.