Когда черноволосый удалился, юноша, слегка ускорив шаг, перегородил путь венценосному, попытался поймать его взгляд:
— Почему же вы дали добро Ферджину, а мне строго запрещаете?! — спросил юноша с некоторой обидой в голосе.
Венценосный со вздохом продолжил движение, обогнув юношу, ответил:
— Ты все слышал. Я не давал ему добро — он все решил сам. Клятвы…
— Да я сотню раз уже слышал про клятвы! — теряя самообладание с вызовом спросил юноша. — Почему вы запрещаете мне свершить мою месть?
— Я ничего не запрещаю, Ластиэль, — терпеливо, без тени раздражения или недовольства ответил венценосный. — Я лишь прошу тебя подождать хотя бы до тех пор, когда оба дамнара ослабнут. Нет никакой гарантии, что Ферджину удастся совершить задуманное. Ты — туз в рукаве, — с этими словами эльф остановился, незаметно для спутника сжал зубы и потер сквозь одежды область немного ниже ключицы.
— Точнее, только у тебя сейчас есть сила, способная противостоять наследнику Итернитаса. А если убрать князя, то у тебя будет чуть больше шансов до него добраться. И идти вам вместе — нельзя, — в голосе эльфа послышалась сталь, юноша досадливо поджал губы. — У отца и так паранойя, думаю, что его сыну это настроение тоже передалось. Подобраться к ним на расстояние вытянутой руки будет ой как непросто… и опять же, повторюсь — это ваше, и только ваше решение.
— Я не понимаю, к чему эта игра слов… — упорствовал юноша. — Вы же сами, еще в Вириди Хорте, рассказали нам… Велели выковать зачарованные клинки, выделяли немалые средства…
— Остынь! — тихо, со скрытым раздражением произнес эльф. Снова остановился, нахмурился, сделав глубокий выдох, дернул было рукой, но снова выпрямил её вдоль тела. Через мгновение его лицо вновь разгладилось и приобрело спокойно-дружелюбный вид. — Я лишь желал тогда, и желаю сейчас, чтобы восторжествовала справедливость. К сожалению, мироздание может решить, что мои попытки вам помочь в этом — являются нарушением клятв, поэтому сейчас я могу помочь лишь советом и словами поддержки. Связан по рукам и ногам этими путами. Перестань меня мучить вопросами в таком ключе. И да, я запрещаю тебе предпринимать что бы то ни было до тех пор, пока не найдется слабое место у наследника. И пока в Итернитасе их двое, — видя, что Ластиэль вновь собирается протестовать, добавил: — Аэлдулина я в расчет особо не беру — он всегда был слишком наивен.
— Повинуюсь, — угрюмо пробормотал понурившийся молодой эльф.
— Ластиэль… — нотки в голосе высокого приобрели медовые нотки. — Я разделяю твои чувства. Также я считаю, что ваше дело — правое. Лишь предлагаю действовать осмотрительно. На этом закончим беседу — сюда идут.
С другого конца арки из проема, ведущего во внутренний сад, зашли две высокие женщины. Юноша, узнав вошедших, немедленно склонился в поклоне.
— Lindele lamime esse, nin emel, thír bo cin,
Женщина с золотистой диадемой в волосах улыбнулась, подала руку юноше для поцелуя.
— Приятно встретить вас в столь поздний час. Я как раз надеялась, что кто-то сможет отвлечь меня от этого зноя. Вы выглядите взволнованным, что-то случилось?
— Híril, govanneth cin blind nin
Леди Руаcил’авара с легким поклоном приняла комплимент. Ластиэль ей нравился, несмотря на то, что внешне очень сильно напоминал Сехфир’халлана. Каждый раз, глядя на это дитя вечного леса, её сердце сжимала тоска, и в голову закрадывались не прошенные мысли: «
По крови Ластиэль приходился ей внуком, но по факту являлся последним даром Богини Вечного Леса, своим покинутым детям, заплутавшим среди чужих миров. В вечер его рождения шел проливной дождь. Небо оплакивало мир, покинутый демиургом. Леди молилась в цитадели белых роз. Цветы уже успели скинуть свои лепестки несмотря на разгар лета, и превратить дорожки в осеннее месиво, начинающее источать запах перегноя. Когда она услышала плач младенца, сначала отмахнулась — среди ее народа давно не было носящих под сердцем дитя. К тому же из-за непогоды и шума за пределами беседки, ей могло и почудиться.
