— Нет… Я кое-что нарыл, но труп надо исследовать в серьезной лаборатории, провести ряд химических исследований. Здесь я ничего этого физически не могу сделать.
— И что ты предлагаешь? — замерла Яна.
— Труп надо отвезти в город, в ту больницу, где я лежал. По вашей просьбе я же и там в морге побывал, так вот там для меня реактивов и мощностей хватит.
— Я даже не знаю, как на это реагировать, — оторопела Яна.
— А нельзя как-то кусочек отпилить или как там у вас это называется? А потом поехать в ту больницу? — Все-таки Тимур здесь был самым адекватным человеком.
— Нет, мне нужно тело целиком, — твердо ответил Витольд Леонидович.
— Мне было велено оказывать вам полное содействие, я могу машину предоставить, — сказал Тимур.
— Да вы смеетесь, что ли? Да и закрыта дорога до четырех утра. Опять ехать этой дорогой и снова с трупом?! — ахнула Яна. — Это опять со мной происходит?
— А у тебя по картам вся жизнь ого-го! — подлил масла в огонь Тимур.
— Позвони своему там в Москву, объясни ситуацию, — мялся с ноги на ногу Витольд. — Это необходимо для дела…
— Чтобы он мне местную психушку прислал? Что я скажу? «Извини, в морг мы вошли, но этого мало, нам надо спереть отсюда труп и вывезти его в другой город. Организуй нам это, дорогой. Целую. Жду. Отдыхаю на курорте», — передразнила Яна.
— Ее завтра кремируют, — подал голос Тимур.
— Родственники? — спросил Витольд.
— Нет, не нашлись. Местный муниципалитет.
— Такая бурная жизнь, и в конце никого из родных людей рядом? — ужаснулась Цветкова.
— Так всегда или почти всегда и бывает. Помнишь, про Стрекозу, что все лето пропела и протанцевала и осталась в итоге ни с чем? — спросил Тимур.
— Басни я в детстве читала, и эта была не самая любимая, если честно, — ответила Яна.
— Боишься посмотреть правде в глаза… Может, есть в тебе что-то от стрекозы? — прищурил глаза Тимур.
— Слышите, натуралисты, или как вас там? Что делать будем? Или ничего? В конце концов, это не мой парень гниет в тюрьме, — вернул их к реальности Витольд Леонидович.
— Я готова на всё, — тут же ответила Яна.
— При морге есть машина, перекрашенная «Скорая помощь», туда погрузим и поедете. Я точно не поеду, я здесь охранять должен! — сказал санитар.
— А я точно нести труп не буду! — тут же сказала Яна.
— Мы с Витольдом отнесем.
— Я за рулем буду! — снова вызвалась Яна.
— Чего так? — посмотрел на нее весьма подозрительно Витольд Леонидович.
— Я с трупом в салоне не поеду, мне уже хватило! — ответила Яна.
— Горная дорога, темно…
— Я справлюсь!
— Ну хорошо, — пожал плечами Тимур. — Пойдем, Витольд, докатим на каталке и загрузим. А вы оба еще больничные халатики накиньте. Машина медицинская, медики едут, меньше вопросов будет, — посоветовал санитар.
— Какие вопросы! Я готова после этого неделю не разговаривать! — возмутилась Яна.
Тимур рассмеялся.
Яна, вцепившись изо всех сил в руль, вела машину «скорой помощи». В помятом белом халате, с криво затянутым на голове «хвостом» из спутанных волос, она напоминала актрису из малобюджетного фильма о зомби-апокалипсисе. Правда, актрису довольно талантливую потому, что выражение ужаса на ее лице было весьма правдоподобным.
Тело Глории лежало на носилках, вытянутое в струнку и накрытое простыней. Рядом с ним расположился Витольд Леонидович с сигаретой в руке, задумчивым взглядом он смотрел на темную дорогу, по которой ехала Яна. Она и в обычной-то жизни не лихачила, а тут за рулем незнакомой машины вообще боялась дышать.
— Медленно едем, шеф, — озабоченно проронил Витольд.
— Какой я тебе шеф? — откликнулась Яна. — Ты бы не курил в «скорой» — то.
— А что? Пациенту это уже не навредит. Я вот о чем подумал… — Витольд сделал паузу, затянувшись сигаретным дымом.
— Подумал, умею ли я водить такие машины? Или нормально ли я вижу без очков от близорукости? — подкинула ему на выбор Яна.
Пепел медленно упал с сигареты Витольда Леонидовича.
— Ты близорукая?!
— У меня есть очки на минус одну или две диоптрии, я точно не помню, я ими не пользуюсь, — ответила Яна.
— Ты с ума сошла?! Ты же плохо видишь вдаль! Да еще и в темноте, да еще и дорога горная, с обрывами! — воскликнул он.
— И что? — спросила Яна. — Ты меня не нервируй! Это усугубляет ситуацию. Я могу начать нервничать, а от этого зрение еще хуже становится.
— Может, я сяду за руль? — предложил патологоанатом.
— Ну уж нет. Сиди сам там…
— Так труп караулить не надо, он не убежит, — попытался пошутить Витольд.
— Сиди сам там! — отрезала Яна. — Только бы никто не остановил машину и ничего не потребовал.
— Я, если что, смогу сделать вид, что пациенту плохо, и я его реанимирую, — сказал ей Витольд.
— Я не сомневаюсь, — буркнула Яна, и они погрузились в оглушающую тишину.
Очень редко, словно из ниоткуда, на дороге появлялись встречные машины, и каждый раз Яна шарахалась в сторону, едва не вылетая в кювет.
— Чего ты дергаешься? — справедливо спрашивал Витольд Леонидович, к которому то придвигало труп, то отодвигало, потому что стационарное крепление, куда ставились носилки, было сломано.
— Еду как могу, — буркнула Цветкова.
