Яна сфокусировала глаза на быстро собранном для гостей столе с угощениями и положила кусок колбасы в рот. Жевала она вяло, совсем не было аппетита. Она только сейчас заметила, что у нее очень сильно трясутся руки. Яна поняла, что испытала жуткий стресс от ситуации в целом, оттого, что ей пришлось управлять большой машиной, да еще на такой опасной дороге. И выдержала она это только на адреналине и надежды на то, что Витольд Леонидович что-то найдет, и это поможет вытащить Мартина из тюрьмы.
Яна нервно отщипывала виноградинки от кисти кишмиша и по одной отправляла их в рот. Она поджала под себя ноги и прислонилась к стене, а после и сама не заметила, как уснула. Сон у Яны был недолгим, как у Штирлица в машине. Разбудил ее громкий мужской смех. Яна открыла глаза и с удивлением увидела, что и Витольд, и Григорий находятся «навеселе».
— Вы что там, пили или делом занимались? — спросила она, опуская свои стройные ноги с кушетки.
— И тем, и другим занимались, — ответил Витольд. — Интересное дело, но появились новые факты. Глория была беременна, но беременность внематочная, на сроке четыре недели. Она и сама могла не знать, что находится в таком положении. В дальнейшем появились бы боли и потребовалась бы экстренная госпитализация. Капельница с раствором для детоксикации, которую я воткнул ей в руку, окрасила уже мертвые ткани медсестры, а значит произошла химическая реакция. Я голову сломал, что такого могло быть в организме погибшей, чтобы отреагировать на вещество в капельнице.
— Я бы не разгадал этот ребус! — сразу же признался Григорий Александрович. — А Витольд у нас гений!
— Термоядерная смесь присутствовала в организме Глории, — продолжил Витольд Леонидович. — Противозачаточное средство, наркотик из разряда опиатов, снотворное…
— Странный набор, — буркнула Яна. — Противозачаточные средства ей не помогли? Раз беременность, пусть и патологическая, но наступила.
— Бывает и такое. Может, однажды забыла принять, и гормональный фон скаканул, — пожал плечами Витольд. — Меня больше другое взволновало. Если женщина заполучила себе в постель мужчину мечты, а мужчин Глория весьма любила, так все говорили, вряд ли она стала бы принимать снотворное. Не собиралась же она реально спать и мирно храпеть рядом с ним? Думаю, их обоих накачали какой-то гадостью и потом поставили этот спектакль. А ножевые ранения наносились уже телу, у которого остановилось сердце. Кровь еще не свернулась, но шла уже без давления. Это сложный анализ: несколько очень тонких слоев кожи и подкожного слоя, срезанных с края раны, изучаются под электронным микроскопом.
— Это же все меняет! Почему местный патологоанатом не выяснил все это? — возмутилась Яна.
— Я смог это выяснить только в данной лаборатории, — ответил Витольд Леонидович.
— Я знаю патологоанатома в Приморской больнице. Это достаточно еще молодой человек по имени Антон. Антон Данилович Прытков. У нас есть договоренность, что если ему что-то не ясно, есть какие-то сомнения, он может переправить тело нам. Приехать сам для дополнительного исследования или довериться нам, — сказал Григорий Александрович.
— Но почему-то в этот раз ему было все ясно, и не возникло никаких сомнений, — отметила Яна. — Помнится, Тимур, санитар морга, говорил, что ваш Антон Данилович был весьма не равнодушен к Глории.
— Так, может, и беременная она была от него? Приревновал и… — сказал Григорий.
— Так я вычленил зародыш, и если мне дадут ДНК Антона Даниловича, я смогу доказать, что он был отцом этого ребенка, и это уже будет доказательством связи с Глорией, а не просто сплетни, — сказал Витольд Леонидович.
— Интересно. Как это сделать? Чтобы официально? — спросил Григорий.
— Увы, не получится взять официальное разрешение, потому что нет улик против него, да и времени у нас тоже нет, — покачал головой Витольд Леонидович. — Завтра, вернее, уже сегодня, кремация…
— Я могу позвонить нашему человеку в администрации и задержать кремацию, — предложила Яна. — А тебе что надо для анализа?
— Хоть капля его слюны, волосок, — пожал плечами Витольд.
— Так давайте попробуем. Мне нужен его адрес.
— Тимур знает, а я знаю Тимура, — усмехнулся Григорий. — Только учти, он только что потерял любимую девушку и вряд ли поведется на другую женщину, да еще совсем другого типажа.
— Я вас услышала, — хмуро посмотрела на него Яна.
Антону Даниловичу Прыткову было тридцать пять лет, он уже десять лет жил отдельно от родителей, даже в другом городе, в квартире, которая перешла ему от умершего дедушки по материнской линии. Он давно стал самостоятельным человеком и прекрасно справлялся с бытовыми обязанностями самостоятельно. Единственное, в чем Антону не везло, это в личной жизни.
