— Вот и хозяйка! — приветливо улыбнулась Лаки, когда Марина появилась с подносом в руках. — Как аппетитно все выглядит! — восхищалась она.
Марина достала из бара две бутылки дорогого вина. На десерт она приготовила апельсиновый торт, но уже начала жалеть, что так расстаралась. Собственно, ради кого? Они с Лаки сообщницы, а вовсе не подруги!
Трапеза проходила в почти полной тишине, только позвякивали столовые приборы. Наконец Лаки нарушила затянувшееся молчание.
— Мне казалось, — обратилась она к Марине, — что ты позвала меня по делу.
— Конечно, — кивнула Марина, но снова замолчала.
Ей никак не удавалось начать столь щекотливый разговор при постороннем человеке. Борис с аппетитом уминал рулет, похрустывая поджаренной корочкой, кусочками цуккини и красного перца. Марина бросила на него такой взгляд, что он чуть было не подавился, и настроение у него тут же снова испортилось.
— Ну и? — настаивала Лаки.
— Я бы хотела, чтобы ты увеличила мои проценты, — все-таки сумела выговорить Марина. И ей сразу же стало легче, горячая волна отхлынула от щек.
К ее изумлению, Лаки безропотно согласилась:
— Нет проблем!
Обрадованная, Марина вышла за тортом. В то время, как она проверяла, застыло ли апельсиновое желе, Лаки подсыпала в ее бокал с красным вином тот самый белый порошок, который для нее раздобыл Радковский. Художник с ужасом наблюдал за манипуляциями, которые проделывала Лаки, но не смел ей препятствовать. В конце концов, он сам, из-за своей сумасшедшей любви, напросился сопровождать ее и потрясенно молчал, с пугающей очевидностью осознавая, что вот сейчас превращается если не в убийцу, то в сообщника убийцы.
Марину ожидала сладкая смерть. Она отдавала вкусом абрикосового ликера, апельсинового желе, сливок с фруктовым конфитюром и пряным ароматом испанского вина. Вторая жена Андрея Марусича умерла счастливой, с чувством грядущего исполнения мечты.
— Ты довольна? — спросил Радковский дрожащим голосом.
Он впервые увидел смерть и словно принял участие в ее таинстве. И от этого его любовь к Лаки, этой сногсшибательной женщине, померкла. Ему хотелось выть, кричать и топать ногами, но не было сил, и Радковский мог только молча переживать случившееся, борясь с приступом дурноты.
— И зачем ты только со мной увязался? — равнодушно произнесла Лаки. — Вечно от мужиков одни проблемы, — заключила она, вздохнув. — Марина получила то, что заслуживала, — твердо произнесла Лаки, и от ее уверенности Борису стало спокойнее. Он позволил ей себя убедить — сработал инстинкт самосохранения.
— Помоги мне переложить ее на постель, — попросила она.
Отказаться Борис опять не мог, и его охватил новый приступ тошноты. Тем не менее он перенес хрупкое безжизненное тело туда, куда велела Лаки.
— Теперь здесь надо немного прибраться… Все будет отлично! — подбодрила заторможенного Радковского.
Как хороший режиссер, она осмотрела комнату, затем надела перчатки, убрала со стола два лишних прибора, помыла посуду, бокалы. Теперь у каждого, кто войдет в квартиру, должно было сложиться впечатление, что Марина ужинала одна. С созданием иллюзий Лаки всегда справлялась отлично.
— Последняя вечеря, — прошептала она. Затем Лаки высыпала яд в пузырек и поставила его на прикроватную тумбочку. — Спи спокойно, подружка, — пожелала она, доставая из косметички записку.
Радковский прочел строчку: «Я так больше не могу! Марина».
— Откуда у тебя это? — он кивнул в сторону записки.
— От автора, — усмехнулась Лаки. — С нервами у нее всегда было не в порядке. А уж если она начинала психовать из-за денег… У меня есть несколько экземпляров подобных посланий. Ее любимым жанром всегда был эпистолярный!
Лаки еще раз осмотрела сцену действия, потрепала роскошные волосы Марины и произнесла:
— Прощай…
У нее оставалось еще одно дело: ликвидировать из Татьяниной машины подарок Бартвелла, а статуэтку, которую она подбросила в багажник, подложить сыщице в квартиру и намекнуть Арабу, где надо искать.
Я проснулась в отличном настроении, несмотря на предшествующие экстремальные обстоятельства. Яркий солнечный свет рассеянными лучами падал в окно, сверкая осенним золотом. Я выглянула на улицу и обомлела — выпал первый ноябрьский снег. Захотелось цитировать Пушкина и громко смеяться.
После контрастного душа и привычного тренинга уверенность, что дела наконец пойдут на лад и расследование сдвинется с мертвой точки, окрепла. Позавтракав, я осмелилась все-таки приступить к очередному сеансу гадания, в приятном предвкушении которого находилась со вчерашнего вечера. Очень хотелось получить от Судьбы подтверждение, что двигаюсь в нужном русле.
Я выложила на столик возле дивана замшевый мешочек с волшебными косточками и сделала бросок, предварительно сосредоточившись на вопросе. У меня даже глаза сами собой закрылись в священном трепете. Косточки рассыпались по столу причудливым узором, блеснув в утреннем свете всеми своими гранями. Ну-ка, посмотрим, что за комбинацию соизволили мне послать высшие силы…
Выпали цифры: 26+8+14.
