- А теперь понятно мне.
Девушки еще полчаса провели в палате маленькой пациентки, развлекая ее различными веселыми историями и небылицами о принцессах и принцах. После этого девушки решили пообедать в уютном кафе, недалеко от больницы, потому что Оля наотрез отказалась ехать дальше двадцати метров от этого сооружения.
— Как он мог сейчас покинуть свою дочь? — не могла понять Вероника, отодвигая тарелку с едой в сторону. — Даже есть расхотелось!
— Ну, ему же надо срочно отдать деньги мне за операцию! — бушевала Невская. — Он же такой гордый, что хочется ему хорошо за это набить морду! Бедная Зоинька все утро проплакала, когда узнала, что ее дорогой папа уехал далеко-далеко. У меня сердце разрывалось от ее слез и ее угрюмого личика. Она так за ним скучала. Он ей так сейчас нужен. А он взял — и бросился неизвестно куда! И главное даже к нему не придерешься. У него, видите, важная отмазка для этого. Он зарабатывает деньги!
— Козел бессердечный! — поддержала Дарья подруг, уплетая содержимое тарелки за две щеки. — Почему именно в такой момент? Почему он уехал на заработки сразу же после операции родной кровушки? И куда он поехал? И надолго ли?
— Лидия Михайловна так и ничего путного мне не рассказала, — ответила Оля, наблюдая внимательно за тем, как девушка ест. — Горский сейчас в Лондоне. Правда, чем он там занимается — неизвестно. И насколько времени он покинул Украину — также я ничего не знаю.
— Девушки, вы так ополчились на бедного человека? — стала защищать отца девочки Екатерина, также с большим интересом наблюдая за действиями ненасытной подруги, которая уже приступила к поеданию второго блюда в то время, как девушки еще половины первого блюда не преодолели. — Это вообще единственный человек, которого я встречала, чтобы он с такой силой воли отстаивал право называться настоящим мужчиной.
— Что ты имеешь в виду под словами «настоящий мужчина», Катюша? — поинтересовалась Вероника.
— Возможность всегда быть финансово-независимым, Никулечка, — ответила Екатерина. — Тем более от женщины. И не принимать никакой финансовой помощи.
— И что даже такой помощи, от которой зависит жизнь родного для него человека? — возмутилась Невская словам подруги.
— Нет, в такой ситуации человек должен обуздать свою своенравную гордость и независимость — и принять помощь, — сказала Екатерина, удивляясь все больше в том, где, в такой миниатюрной девушке, как Дарья, вмещается все то, что она с такой легкостью поглощает. — Но потом обязательно расплатиться со своим благодетелем. Что и сделал Колинька! Он же принял твою помощь, Оля. А теперь поехал — заработать деньги, чтобы поскорее с тобою расплатиться. Думаете, ему было просто так покинуть свою дочь в такой момент? Возможно, у него не было другого выхода, и он вынужден был именно сейчас поехать на заработки? Не надо его за это осуждать, девушки.
— Ну, может ты и права, Катя! — согласилась с подругой Оля с широко открытыми глазами от созерцания того, как Дарья с такой легкостью слопала все то, что было на тарелках. — У такого гордого человека, как этот Горский должно быть важная причина на то, чтобы именно в такой момент покинуть дочь.
Когда Дарья принялась за двойной десерт в то время как ее подруги чуть доедали салатик.
— Зачем я заказала еще и десерт? — стала себя корить Екатерина, печально глядя на большой кусок торта «Наполеон», который стоял рядом с ней. — Я его точно не преодолею.
— Ой, а я так еще голодна! — с грустью в голосе сообщила Даша, доев последние крошки сладкого бисквита. — Наверное, еще что-то закажу!
Девушки посмотрели на ненасытную подругу оценивающими взглядами, а потом переглянулись между собой в поисках взаимопонимания.
— Ты что серьезно?! — спросила Вероника и переглянулась с Олей.
— Ты над нами смеешься, что ли? — поддержала Екатерина Нику, улыбаясь криво.
— Да нет, — сказала Дарья, удивляясь странному поведению своих подруг.
— Ты еще не наелась? — спросила Невская, качая головой от удивления.
— Наелась, но слышу, что еще бы что-то вкусненькое съела, например какое-то пирожное или тройную порцию мороженого, — ответила Дарья, сладко облизываясь от поедания воображаемых деликатесов. — А потом бы это все еще и коктейлем клубничным запила для полного удовлетворения своей души!
— Да ты уже сожрала два бисквита! — стала бушевать Вероника, пытаясь образумить обжору. — Остановись, Дашка, а то ты в дверь кафешки не вылезешь. И придется тебе здесь куковать, кто знает, сколько времени, чтобы сбросить лишний балласт, который ты нарастила со своей удивительной прожорливостью.
— А где ты видишь на ее тощем скелете лишний балласт?
— Да, ты права, — поддержала Вероника Олю. — И это самое обидное!
— А я еще считала обжорой нашу Катеньку! Да она даже половины того не съела, что уплела за две щеки наша Дашута! Прям, как хомячок — затолкала по жировым отсекам на черный день все, что только влезло.
