Он повернулся, на лице его застыло мученическое выражение. Думминг сейчас выглядел точь-в-точь как человек, которому предстоит разобрать сложный механизм вселенной, а из всех инструментов у него только скрепка.
— Эй там, господин Солнцесвет! — воскликнул казначей, которого свежий воздух и отсутствие криков привели в почти радужное расположение духа.
— Камни! И чего я вожусь с какими-то обломками скал? Кому-нибудь они хоть что-нибудь рассказали?! — злился Думминг. — Знаете, иногда мне кажется, что существует бескрайний океан истины, а я просто сижу на его берегу и играю… с
Он пнул камень.
— Но настанет день, и мы научимся плавать по этому океану. — Он вздохнул. — Ладно. По-моему, пора возвращаться в замок.
Библиотекарь молча проводил взглядом казначея и Думминга, которые вскоре влились в процессию усталых людей, бредших по долине.
А потом он несколько раз оторвал гвоздь от камня. Каждый раз гвоздь прилипал обратно.
— У-ук, — сообщил он и взглянул Джейсону Яггу прямо в глаза.
К величайшему удивлению Джейсона, орангутан подмигнул ему.
Иногда можно многое узнать об океане, если повнимательнее присмотреться к камушкам.
Часы тикали.
Утром в хижине матушки Ветровоск было прохладно и темно. Нянюшка Ягг открыла шкатулку.
Буквально все в Ланкре знали о существовании загадочной шкатулки матушки Ветровоск. Согласно разным слухам, в шкатулке той хранились книги с заклинаниями, небольшая вселенная, лекарства от всех болезней, документы на затерянные земли и несколько тонн золота — неплохая вместимость для предмета не больше фута длиной. Даже нянюшка не знала, что находится в этой шкатулке. Матушка Ветровоск сказала ей только о завещании.
Она была несколько разочарована, но вовсе не удивлена, обнаружив, что в шкатулке нет ничего, кроме пары больших конвертов, пачки писем и обычных, никому не нужных безделушек.
Нянюшка вытащила бумаги. Первый конверт был адресован ей — судя по надписи: «Гите Ягг, Прачти СИЙЧАСЖЕ».
Второй конверт был чуть меньше, а надпись на нем гласила: «Савещание Эсмеральды Ветровоск, Умиршей В Канун Дня Летниго Сонцестояния».
Потом настала очередь перевязанной шнурком пачки писем. Письма были очень старыми — когда Маграт вытащила пачку из шкатулки, во все стороны полетели клочки пожелтевшей бумаги.
— Эти письма адресованы матушке! — воскликнула она.
— Ничего странного, — заметила нянюшка. — Все получают письма.
— И тут, на дне, еще что-то… — сказала Маграт. — Похоже на камушки какие-то.
Она взяла один из них.
— Этот с чем-то окаменелым внутри, — покачала головой она. — А этот похож… на красные камни, из которых вытесаны Плясуны. И к нему прилипла штопальная игла. Как странно.
— Она всегда обращала внимание на детали, наша Эсме. Всегда пыталась докопаться до сути.
Они помолчали немного. Тишина обволакивала их, заполняла все вокруг, и рубило ее на маленькие кусочки только мягкое тиканье часов.
— Никогда не думала, что нам придется заниматься этим, — промолвила наконец Маграт. — Никогда не думала, что мы будем читать ее завещание. Думала, она будет жить вечно.
— А вот как все обернулось, — отозвалась нянюшка. — Время фугит, как говорят волшебники.
— Нянюшка?
— Да, милая?
— Я не понимаю… Она была твоей подругой, а ты, кажется, совсем… совсем не переживаешь?
— Ну, у меня есть кое-какой опыт. Я похоронила нескольких мужей и одного или двух из своих детишек. Привыкаешь. В любом случае, даже если матушка не попала в лучший мир, она сделает все, чтобы его исправить.
— Нянюшка?
— Да, милая?
— Ты что-нибудь знаешь о письме?
— Каком письме?
— Веренсу.
— Ничего не знаю ни о каком письме Веренсу.
— Он получил его за несколько недель до нашего возвращения. Должно быть, она послала его еще до Анк-Морпорка.
Нянюшка Ягг выглядела действительно озадаченной — во всяком случае, так показалось Маграт.
— Проклятье! — воскликнула Маграт. — Я имею в виду вот
Она достала письмо из нагрудника.
— Видишь?
Нянюшка Ягг принялась читать:
