– Что? Ещё назовите меня Эленой, – проворчала Штукина.
– Мы пойдём, пожалуй. У нас и правда дел до хренищи. – Борис чмокнул Ксению в щёку, и братья удалились.
– Ты чего? – Ксения смотрела на Штукину с укоризной.
– Я-то ничего, а вот ты не расслабляйся. Бассейн он отгрохает! Что ему на это отроковица Луиза, брошенка Анжелика и ейная мать Жанетта скажут? А самое главное, как на это посмотрит дедушка Луизы, всесильный депутат и бывший комсомольский вожак? Ты ж понимаешь, Борис твой с бывшей женой ещё не рассчитался, а пока не рассчитался, он никакой не твой, он её собственный весь с потрохами. Этак ты его из романа в роман убивать будешь.
– Точно, – согласилась Ксения и поникла головой.
– А с другой стороны, может он кредит на бассейн возьмет да ей всё и отдаст, – предположила Штукина. – Вот как потом с банком рассчитываться будет?
– Другой банк ограбит?
– Похоже! Тут я его и сцапаю да на чистую воду-то и повыведу!
– Не надо.
– Не буду, но только из любви к тебе. Допивай, пойдём технику смотреть, с Бусей гулять да Люське обед готовить.
В гараже рядом с домиком проката на страже новой техники стоял всё тот же Кемран.
– Нам хозяин разрешил посмотреть, – робко доложилась ему Ксения.
– Ничего не знать, указаний мне не давать! – отшил её важный до невозможности таджик.
– Какие тебе указания? – возмутилась Штукина. – Не видишь? Свои!
Она бесцеремонно отодвинула Кемрана в сторону и проследовала в гараж. Там, кроме мини-трактора, трёх квадрациклов, одного навороченного мотоцикла и кучи велосипедов обнаружились и сверкающие хромом новенькие снегоходы. Три простеньких двухместных и один трёхместный, похожий на космическую ракету.
Штукина с восторгом вдохнула полной грудью. Ей с детства почему-то очень нравился запах машинного масла и бензина. Сначала она замерла у мотоцикла. Она вспомнила своего второго мужа, у него был именно такой. Разумеется, по мотоциклу Штукина скучала больше, чем по бывшему мужу. Она тоскливо погладила руль, представила полковника на этом чудесном аппарате и разволновалась. Опять подумала обо всём таком и разэтаком. Ксения тем временем уже нацепила шлем, взгромоздилась на маленький снегоход и изображала рычание двигателя. Штукина обследовала технику и осталась довольна. Особенно её впечатлил трёхместный снегоход, он выглядел солидно и кроме машинного масла издавал запах денег. Интересненько, интересненько, сколько же Борис отвалил за всю эту красоту? Профессиональная деформация шевельнулась в отставном подполковнике полиции и заныла навязчивым комаром.
– Люська завтра поправится, на этом поедем. – Штукина ткнула пальцем в трёхместного красавца на гусеничном ходу.
– Ты уверена, что она поправится?
– Конечно, уверена. Я же знаю, что за таблетки ей дала. Сегодня по счёту третья. Она вообще-то уже здорова, только придуривается, чтобы мы за ней ухаживали, кормили и с Бусей гуляли.
– А это не опасно? Ну, нам самим ехать без мальчиков?
– Чего опасного? Сели и поехали. Ты ж на машине своей сама ездишь безо всяких мальчиков. Поэтому, когда сегодня вечером младший Березовский проникнет к тебе в покои, вели ему завтра вот этого нам запрячь. – Штукина небрежно махнула ручкой, изображая графиню, отдающую распоряжение конюху. Она, конечно, понимала, что у Люси графиня получилась бы гораздо достоверней, но за неимением Люси ей пришлось изображать самой. Уж очень захотелось почувствовать себя графиней.
– А ты уверена, что он вечером ко мне в покои будет проникать?
– Куда он денется? У него рожа светится при виде тебя как у волка, который узрел Красную Шапочку. А не проникнет, значит дурак!
– Нет, он совсем не дурак!
– Вот и я так думаю.
Когда Люсе сообщили радостное известие, что завтра они все вместе поедут кататься на снегоходе, Люся почему-то не обрадовалась. Она тоже заволновалась, не опасно ли это, особенно для неё, ведь она только-только встала на ноги.
– Ну и оставайтесь, я тогда одна поеду! – решительно заявила Штукина, обидевшись на подруг. – А вы ждите милости от природы.
– Нет, конечно, мы тоже поедем, – испуганно сказала Люся. – С тобой нам не страшно. Правда, Ксения?
– Правда! – согласилась та. – Штукина она и коня на скаку и в горящую избу…
– А что? Бывало, – не стала спорить Штукина.
Ночью она ворочалась без сна, представляя, чего там такое происходит на половине Ксении, так сказать, в её покоях, и злилась на полковника. Видите ли, занят он. То понос у него, то золотуха. Ну, что за человек такой? Всё ходит вокруг да около, только время теряет. А времени у Штукиной осталось не так уж и много. Если всю жизнь коня на скаку останавливать, то надолго ли у неё ещё здоровья хватит? А так хочется эту вот очередную молодость прожить и пережить. Там глядишь, и новая нагрянет…
