— О! Да! — воскликнула я, от волнения кусая нижнюю губу. — Потрясающее! — ляпнула первое, что пришло в голову. Развернулась и оперлась руками о плиту, разглядывая сквозь пелену слёз кольцо.
Я точно сошла с ума!
— Почему? — успокоившись и выключив плиту — ужин уже разогрелся — повернулась к мужчине. Нервными движениями убрала волосы назад, скрестила руки на груди, пытаясь скрыть свою нервозность.
Андрей ушел, обещал позвонить, но ни разу за эти несколько дней не позвонил. А я ждала. Каждый день и каждую минуту. Телефон не выпускала из рук, даже ночью спала в обнимку с ним. С надеждой, что позвонит. Надеялась. Ждала. Я, черт его возьми, волновалась! Пока его люди, которым он оставил мою безопасность, я бы даже сказала, скинул на них меня, охраняли, я умирала от неизвестности.
И вот теперь он появляется. Да и не один. С ребенком! Делает мне предложение или нет, я не знаю. И что я должна думать? Как же хочется выругаться грязно и громко, да язык не поворачивается.
Поднимаю голову и смотрю на Полякова. Судя по его лицо, он не чувствует себя виноватым. Расстроенным — да! Но виноватым — нет!
— Я не буду извиняться! — предупреждаю его, делая голос жестким. — Ты исчез! Ты, твою мать, исчез, хотя обещал позвонить!
Я бы говорила еще много чего, предъявляя ему претензии, но нас прервал мальчик, который вошел в кухню. Я внимательно посмотрела на него. Не знаю, что там я пыталась отыскать. Черты Полякова? Убедиться, что он его сын?
Всё это чушь собачья!
Я, словно мазохистка, пыталась сделать себе больно. С замиранием сердца ждала каких-либо действий или слов от Андрея. Мы оба напряженно смотрели в глаза друг другу.
— Дядя Андрей, а можно нам снова заказать пиццу?
Кажется, раньше я никогда не чувствовала такой стыд, как сейчас. Готова была провалиться сквозь землю. Так было стыдно перед Андреем за свою вспышку ярости и истерику.
Дядя? Дядя?! У Андрея есть сестра, брат?
Спохватившись, обернулась к мальчику, который стоял на пороге кухни и разглядывал нас. “Черт, он же голоден!” — пришло ко мне осознание с трудом.
— Какая пицца? А… а для кого тогда я собираюсь накрыть ужин? — притворно возмутилась. — Вы мойте руки, а я накрою на стол. Только дайте пять минут!
Быстро двигаясь по кухне, начала накладывать ужин и заваривать нам чай. Не хотелось на ужин подать Андрею кофе.
Проходя мимо него, коснулась бедрами, и не успела отойти, как оказалась в жарких объятиях Полякова. Обняв со спины и уткнувшись носом мне в шею, щекоча дыханием, он произнес:
— Спасибо.
Уложив Тимура в комнате для гостей, мы, наконец, за весь вечер остались одни с Андреем.
Когда я вышла из душа, Андрей курил у окна. Он выглядел задумчивым, смотрел вдаль. Думала, не заметил мое появление, но ошиблась. Выбросив окурок, Андрей закрыл окно и повернулся ко мне.
— Иди сюда, — то ли приказал, то ли попросил.
Я не стала противиться и подошла к нему. И тут же оказалась в жарких объятиях своего мужчины, а губы мои были атакованы его. Он целовал с таким жаром, не давая мне опомниться. Целовал жадно-жадно. С тех пор, как он пришел, только теперь нам удалось остаться наедине и целоваться. При его племяннике это было невозможно.
Я не стала сопротивляться, обняла его за шею, и ответила со всей страстью, на которую была способна. Мы оба соскучились друг по другу. Не думала, что настолько сильно привяжусь к Андрею за короткий срок.
— Я соскучилась, — прошептала, когда мы оторвались друг от друга, жадно хватая воздух.
На мне после душа был только банный халат и теперь мне эта вещь казалась лишней. Но Андрей не спешил. Он еще раз задумчивым взглядом обвел мое лицо, а после потянул в сторону кровати. Я оказалась у него на коленях, а Андрей взял мою ладонь, переплел наши пальцы.
Запустив свободную руку в его волосы, наклонилась и вдохнула его запах.
— Извини, что вернулся с пацаном и поставил тебя в неловкое положение, — разорвал тишину.
— Ничего, но стоило предупредить, я бы подготовилась, — нервно улыбнулась, играя с его прядями.
— У него умерла мама, — ошарашил меня Андрей. Я замолчала, не зная, что и говорить в такой ситуации. Я даже не догадывалась об этом. Ведь по Тимуру не скажешь, что случилась трагедия. И Андрей, будто читая мои мысли, продолжил: — Тимур об этом не знает. Пока. И пока его бабушка, единственная родственница, не придет в себя, он поживет у нас.
— Постой, как единственная родственница? А ты? — нахмурилась. Я не совсем понимала слова Андрея. — Разве он не твой племянник?
— Когда я сбежал из детдома, меня приютила семья Елены, её родители дали мне свою фамилию. Мы не кровные родственники. Мы вообще не родственники.
Андрей замолчал. Я видела, как он снова замкнулся, ушел в себя, туда, куда путь мне закрыт. Ушел в свои мысли. И пусть он в этот момент был рядом со мной, обнимал, а я сидела у него на коленях, мыслями Поляков был далеко от меня, отсюда. Там, где было его прошлое.
— Расскажешь? — рискнула спросить.
