Я не сдержался, и пусть я устал дико, не спал почти трое суток, но желание увидеть Яну и обнять было сильным. Я быстро побросал в сумку немногочисленные вещи, а конверт в карман убрал. До аэропорта полтора часа. Авдонина я могу и по телефону предупредить. Но ближайший рейс был только завтра. С трудом выдержал еще один день.
В Москву я вернулся вечером. И сразу пошел в нашу с Яной квартиру. По пути купил букет ромашек. Я был взволнован, словно мальчишка, который впервые собирается на свидание с девушкой, которая ему приглянулась. Я понял, что у нас с Яной не было конфетно-букетного периода. Каждая девчонка хочет, чтобы за ней ухаживали, добивались её внимания, и уверен, Яна тоже не исключение. Но у нас все так завертелось быстро, да и не так, как у всех.
Но в доме меня ждал неприятный сюрприз. Яны не было, хотя уже было довольно поздно для прогулки или учебы. Оставив ромашки в гостиной, я позвонил ей. Но телефон жены был вне зоны доступа. Я набирал несколько раз, но мне отвечал автоответчик. В душе нарастала тревога.
— Андрей?
— Где Яна? — спросил сразу, когда Герман поднял трубку.
— Яна? Она должна быть в своей съёмной квартире. А что случилось? Ты где?
— Что значит, должна быть? Ты точно не знаешь, где она? — Я начал выходить из себя. Чем больше тревога усиливалась, тем больше я злился.
— Подожди, я позвоню своему человеку, и узнаю, где сейчас твоя жена.
— У тебя есть ровно две минуты!
Пока прошли эти две минуты, я думал только о худшем. И казалось, ждал вечность. Но все оказалось довольно просто и банально. Моя жена была в клубе.
— Скажи своему человеку, чтобы он не сводил с неё глаз. Я буду через двадцать минут.
Когда я прибыл в клуб, меня встретил парень, который был приставлен к Яне. Из его рассказа я узнал, что Яна одна, без подруг и пьет. И он не решился вмешаться и запретить ей пить. Прямого приказа это делать, у него не было. Приказа у него, блять, не было!
Пелена ярости застлала мои глаза, когда я увидел рядом с МОЕЙ женой какого-то придурка. Который еще и руки распускал. Яна сначала попыталась убрать его руку, а когда увидела меня, направляющегося к ним, отвернулась, словно не заметила меня. И сама положила руку на его грудь, царапая ногтями.
— Может, ко мне? — спросил этот гандон, еще не подозревая, что его ожидает. Оказавшись рядом с ним, встал у парня за спиной.
— Не стоит так утруждаться, — произнес, привлекая их внимание. Яна нахмурилась и посмотрела на меня волком. Губы поджаты, глаза злые, брови нахмурены. — Твою рожу я могу подпортить и здесь!
— Что вы себе позв…
Парень вскочил со стула, и шагнул ко мне, выпятив грудь, видимо, хотел казаться перед Яной героем. Но я таким терпением не обладал. И понял, что я тот еще собственник. Удар пришелся ему в челюсть, и парень рухнул, заскулив как мальчишка. Яна подлетела к нему.
— Ты что творишь? — закричала она, смерив меня ненавидящим взглядом. С чего бы это? Что, твою мать, произошло, пока меня не было?
— Мы возвращаемся домой, Яна! — произнес строго, игнорируя её взгляд, который тупым ножом резал мою душу.
— Никуда я с тобой не пойду! Что, теперь вспомнил, что у тебя есть жена?
— В отличие от тебя, я не забывал, что я женатый мужчина!
Рывком поднял её за локоть, а Яна в попытке отстраниться от меня, положила руки мне на грудь.
— Не трогай меня! Как же я ненавижу тебя, Поляков!
Яна
Как же заныло сердце глупое, когда увидела его. Такого живого и не моего. “Изменщик!” — вопил разум, но сердце не слушало голос разума, оно тянулось к Андрею. К мужу-предателю. Когда я собиралась в клуб, даже не думала, что встречу его здесь. Он что, следит за мной? Значит, тот парень мне не привиделся, мне не показалось.
— Ты следишь за мной? — моя попытка освободить руку не увенчалась успехом. Выпитый мартини давал о себе знать, ноги начали заплетаться, как и язык. Но потерять разум сейчас я не могла себе позволить.
Я не видела Андрея уже несколько дней. И готова была не видеть еще столько. После всего, что он сделал, после тех фотографии, где он изменял мне, я не собиралась его прощать. Видеть — тем более. В тот день, когда я получила эти фотографии, я не помню, сколько времени лежала на полу у порога. Не помню, плакала ли я тогда или просто лежала, пялилась в одну точку. Очнулась, когда была уже в клубе. Обида и горечь жгли меня изнутри, не давая мне нормально дышать. В квартире я чувствовала себя плохо, будто кто-то невидимый душил меня за горло. Медленно. Мучительно больно.
Мне хотелось влепить Андрею хлесткую пощечину, и одновременно с этим, обнять его и прильнуть к его губам. Во мне все еще бушевала злость, обида и желание убить его. И вложила в свои слова всю свою ненависть, взгляд сделала максимально холодным. И пусть… пусть сердце болит от его предательства, от своей жестокости по отношению к нему, пусть. Я переживу. Переболею. Я же как-то смогла жить до этого без него. Правда?
— Отпусти мою руку, иначе я закричу!
— Кричи, посмотрим, что они мне могут сделать.
