После возвращения из войск представители Ставки остановились в живописном уголке Карпат, южнее Подгородцы. Среди мощных хвойных и лиственных деревьев стояло несколько красивых вилл. Возле них - небольшой сквер. Несмотря на дождливую погоду, здесь было тихо, уютно и тепло. Одну из вилл заняли маршалы. Там их ожидал прибывший из Киева товарищ в штатском костюме, имевший прямое отношение к партизанскому движению в Словакии. Фамилию прибывшего порученцам никто не назвал. «Значит, - подумал Петр, - этот товарищ прибыл по очень важному делу». Маршалы Тимошенко и Ворожейкин долго совещались с ним, а когда стало смеркаться, Семен Константинович срочно вызвал капитана Павленко к себе на виллу. Разговор был коротким.
- Вам предстоит выполнить задание особой важности, - сказал Тимошенко капитану.
- Подробности задания расскажет наш гость, - добавил Ворожейкин.
Вместе с товарищем в штатском Петр вышел в сквер и направился на другую виллу. Капитан переоделся в форму, которую тогда носили словацкие летчики, получил другое оружие, немного продуктов и запечатанный конверт. Свое обмундирование, оружие и документы оставил у дежурного офицера. Прибывший товарищ проинструктировал капитана, как вести себя на аэродроме, несколько раз подчеркнул, что дело очень важное.
- Главное, чтобы документ не попал в руки врага, - предупредил он.
- Не попадет, - заверил Павленко.
Затем они вышли во двор, сели в машину и поехали в неизвестном Петру направлении. Минут через сорок оказались на маленьком аэродроме, а точнее - на площадке, где стоял самолет. Это был небольшой пассажирский самолет иностранной марки без каких-либо опознавательных знаков. Заняв место в салоне, капитан спросил командира экипажа, одетого в такой же, как и он, костюм, известно ли ему, куда лететь, где садиться и что делать дальше. [160]
Задачу капитану Павленко поставили сложную. Надо было вывезти неизвестного товарища на глазах у военных эмиссаров эмигрантского правительства, чтобы они не поняли, куда и зачем убывает их «соратник по борьбе». Решено было создать видимость, что ответственный партизанский руководитель убывает для встречи с представителями эмигрантского чехословацкого буржуазного правительства на самолете словацкой авиации. Только потом узнал Петр, что летели в Словакию на партизанский аэродром, расположенный в районе Низких Татр, за одним из руководителей штаба партизанского движения, чтобы доставить его на встречу с представителями Ставки - маршалами Тимошенко и Ворожейкиным, а также с представителем советского штаба партизанского движения. Несколько позже сюда прибыл Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Чехословакии Клемент Готвальд, находившийся тогда в Советском Союзе.
Чтобы преодолеть Карпаты, экипажу сначала пришлось лететь на восток с набором высоты, а затем повернуть на запад и следовать к месту посадки.
Карпаты остались позади. Долго, ломаным маршрутом летели над Словакией: к району посадки подлетели с запада, иначе говоря, с тыла.
Впереди показались огни. Это был входной ориентир - четыре костра, расположенные в линию. Самолет пролетел над этой линией со снижением. Опять показались огни: четыре крупных костра обозначали огромный прямоугольник. Сели благополучно.
Пока велась разгрузка, к самолету подошла группа людей (человек десять-двенадцать, одетых в штатское и военное). Все ждали окончания разгрузки и о чем-то оживленно разговаривали.
Павленко по стремянке сошел на землю и зашагал к встречавшим. Не доходя немного до группы, лихо приложил два пальца к головному убору и нарочито громко произнес:
- День добжий, панове!
В ответ - дружное:
- Здрасте, здрасте, здрасте!!!
Вот здесь, как нигде раньше, Петру пригодилось знание украинского и польского языков, очень схожих со словацким. Украинский язык - его родной. А польскому его научила мать, по отцу - полька. [161]
После приветствия капитана забросали вопросами. Он поднял вверх палец и сказал:
- Шановни Панове, для розмовы нима часу! Зрозумили? Берите швыдко гостинец и идите до домы!
Сказав это, Петр направился к доставленному грузу. Тут к нему подошел крепко скроенный мужчина в макинтоше и берете, поздоровавшись, сказал тихо:
- Я от товарища Асмолова, что ему передать?
Петр молча смотрел на незнакомца. То, что он произнес, не совпадало с тем, что говорилось на инструктаже перед вылетом сюда. Ему должны были сказать: «Я от товарища Швермы. Привезли вы письмо?» Отзыв же прозвучал иначе. Никто из наших, по-видимому, тогда еще не знал, что на днях товарищ Шверма - один из главных руководителей партизанского движения Чехословакии - внезапно умер при переходе партизан в район Низких Татр. Временно его заменил полковник А. Н. Асмолов.
Петр стоял молча. Тогда незнакомец произнес:
- Я от товарища Асмолова. Швермы нет в живых. Он умер. Привезли вы письмо или передадите что-либо на словах?
«Кажется, все в порядке, можно верить этому товарищу», - решил капитан и протянул конверт.
Мужчина взял пакет и скрылся за самолетом.
