- Некоторые по решению Военного совета фронта переброшены на словацкий партизанский аэродром Зална. Там они успешно громят фашистов, - сказал Жданов. - Остальные направлены на укомплектование Первой Чехословацкой смешанной авиационной дивизии.
Перелет словацких летчиков на нашу сторону был хорошим предзнаменованием.
В день прилета маршалов Тимошенко и Ворожейкина состоялось заседание Военного совета 4-го Украинского фронта, на который пригласили командный состав начиная от дивизии и выше. На этом заседании решался вопрос о развертывании дальнейших боевых действий в Карпатах, об оказании помощи чехословацким партизанам. Намечалось провести во всех родах войск, в том числе и в авиации, обмен опытом ведения боевых действий в гористой местности, усилить стрелковые части и подразделения мощным, но легким оружием, а также инженерными и другими средствами для преодоления горных перевалов и хребтов. Особо ставился вопрос [155] об оснащении горно-стрелковых подразделений специальным снаряжением и обмундированием.
Маршал Тимошенко в своем выступлении сказал, что он поддерживает просьбу генерала Петрова об усилении войск фронта одной общевойсковой армией. Очевидно, имелась в виду передача 4-му Украинскому фронту 38-й армии, воевавшей по соседству, на 1-м Украинском фронте. Директивой Ставки 29 ноября 1944 года армия генерала Москаленко была передана в распоряжение генерала И. Е. Петрова…
Капитану Павленко приказали дежурить на узле связи, вызывать в аппаратную всех, кому звонили, и записывать в специальный журнал телефонограммы.
Время шло, телефоны молчали, никто не звонил. Но вот в аппаратную зашел генерал Пронин. Он позвонил в Москву, вызвал кого-то и сообщил о решении Военного совета фронта. Генерал просил поддержать просьбу об усилении войск фронта за счет соседнего 1-го Украинского. Затем в аппаратную входили генералы Гречко и Журавлев, отдавали распоряжения войскам своих армий. И снова наступала тишина…
Около двадцати четырех часов в аппаратную зашла миловидная девушка-сержант в белом переднике. Она принесла ужин капитану.
- Кушайте, да побыстрее, - сказала она, - а то работы много. Сама я связистка. Но сегодня помогаю поварам обслуживать гостей.
- Ясно. Буду спешить.
Петр принялся за еду. Поля (так звали девушку) бросила взгляд на его ноги и прыснула:
- Почему вы босиком сидите? Сапоги, что ли, потеряли?
- Нет, вот они рядом лежат, жмут, проклятые. На днях только получил, но дали на размер меньше, других не было. Теперь мучаюсь, отекают ноги. Особенно сильно болит раненая нога. Здесь никого нет. Вот и решил на время снять.
- Давайте поменяемся! - озорно предложила девушка и показала на свои ноги, обутые в огромные, видавшие виды кирзовые сапожищи.
- Давайте! - не задумываясь, согласился Петр.
Поля быстро сняла сапоги, отдала их капитану, а сама взяла его кирзачи и хотела примерить их. В это самое время в аппаратную вошел командующий фронтом генерал [156] Петров. Он сделал два шага и в изумлении остановился. Взглянув на молодых людей, сидевших на диване с босыми ногами, сказал сердито:
- Для свидания можно найти другое место!
Поля, схватив поднос и свои сапоги, убежала на кухню. Капитан быстро обулся, встал по стойке «смирно», намереваясь объясниться, но Петров не захотел его слушать, направился к телефонному аппарату, вызвал Москву и долго говорил. Павленко покраснел от смущения, не зная, что предпринять. Наконец командующий окончил разговор и положил трубку. На минуту задержался у стола, о чем-то думая. Воспользовавшись этим, Петр несмело сказал:
- Товарищ генерал, разрешите доложить!
- А что там докладывать, и так все ясно, - махнул Петров рукой и стал не спеша протирать платочком стекла пенсне.
- Даю вам честное слово, никакого свидания не было. - И капитан спешно рассказал, как все вышло.
- Ну, извините, капитан, что плохо подумал о вас. - И генерал вышел из аппаратной.
Дежурство продолжалось до утра. В шесть ноль-ноль часовой, стоявший у входа в аппаратную, доложил капитану, что прибыл какой-то старшина и просит пропустить его. Петр вышел в коридор, увидел высоченного немолодого старшину с усами, как у Тараса Шевченко. Старшина по-уставному представился, а потом сказал:
- Приказано вручить вам сапоги!
- Какие сапоги? От кого?
- Це дуже добри сапоги, от самого генерала Петрова Ивана Ефимовича. Вот, берите!
Петр стоял в нерешительности: брать или не брать?
- Берите, - сказал старшина. - Раз командующий дарит, берите, он от всего сердца.
Капитан взял у старшины сверток и попросил его передать генералу сердечное спасибо. Внимание Ивана Ефимовича Петрова растрогало Павленко. Он много слышал о его доброте и благородстве, но подобного ожидать не мог.
