- Ну, Давид, пока суд да дело, давай начнем с ближнего, только смотри в оба: здесь мины! - предупредил Павленко. - Они иногда взрываются.
- Пошли, товарищ капитан!
Они не спеша подошли к танку, стоявшему близ дороги.
- Вот, Давид, мы с тобой и снова встретились с танками противника, только в Цеце они были живые, а здесь мертвые. [210]
- А и впрямь мертвые, - сказал Давид. - Какой тяжелый запах идет из машины, видимо, трупы разлагаются. Не танки, а самые настоящие гробы!
Капитан и старший сержант, осмотрев танк, обнаружили, что вначале он подорвался на мине, затем в него угодил противотанковый снаряд. Стрельба из противотанкового орудия, очевидно, велась прямой наводкой из ближней рощи. Снаряд ударил чуть ниже башни и проломил броню. Экипаж убит. И наконец, сверху танк накрыт противотанковыми бомбами штурмовиков: два прямых попадания в крышу.
- Вот это да! Все наши боевые средства обрушились на один танк, - проговорил Петр.
- Досталось фашисту крепко. Пусть знают наших! - произнес Едиберидзе.
Другой танк, метрах в пятидесяти от первого, вывели из строя самолеты-штурмовики.
- Ну что, посмотрим третий? - предложил Павленко.
- Нет, лучше подождем. Поглядите, вон едут саперы.
На пяти огромных машинах ЗИС-5 прибыли саперы во главе с капитаном С. Левченко. Уяснив поставленную задачу, капитан выстроил на дороге роту и подробно объяснил, что и как нужно делать. Солдаты вытянулись змейкой и начали прочесывать огромное поле. Повсюду виднелись подбитые танки врага. Осмотрели дороги, по которым подъезжали к полю боя танки, и отходили назад, изучили места, где ремонтировались немецкие танки. Закончив эти работы, Павленко вместе с Левченко собрал такие сведения. Всего в Балатонской операции противник потерял 504 танка. Штурмовой авиацией подбито 269 танков, противотанковой артиллерией - 171, подорвано на минных полях - 26, подбито противотанковыми гранатами - 21, брошено танков из-за отсутствия горючего в баках - 17.
Вечером 22 марта капитаны Павленко и Левченко прибыли в Балатоналмадь для доклада добытых сведений представителю Ставки. В штаб-квартире маршала авиации не оказалось: он находился у командующего фронтом. Офицеры направились в приемную маршала Толбухина. Их тотчас же приняли.
- А по моим данным, противник потерял на двадцать [211] один танк больше, - сказал Ф. И. Толбухин, выслушав офицеров.
В руках маршал держал лист со списком потерь, понесенных фашистами в Балатонской операции, составленным начальниками родов войск фронта. Наступила неловкая заминка в разговоре.
- Товарищ маршал! И у вас правильные сведения, и мы привезли точные данные, - сказал Павленко, вспомнив интересную деталь. - Дело в том, что на поле боя мы обнаружили два десятка танков-«дублей».
- Не понимаю, о чем вы говорите, - пожал плечами Толбухин.
- Мы обнаружили танки, по которым были прямые попадания и артиллеристов и летчиков. Значит, и те и другие засчитали их и доложили по команде. В общем, танки засчитаны дважды. А еще мы видели танк, выведенный из строя трижды: подорвался на минах, получил пробоины противотанковым артснарядом и противотанковыми самолетными бомбами.
Маршалы молча переглянулись.
- Григорий Алексеевич, - обернулся Толбухин к Ворожейкину, - а ведь, пожалуй, он прав. Так могло получиться.
- Вполне вероятно, - подтвердил маршал авиации.
А часа через два эти сведения отправили в Москву для доклада Верховному Главнокомандующему. Вскоре из Ставки поступили указания о награждении многих летчиков 17-й воздушной армии. Летчики-штурмовики гвардии старшие лейтенанты Н. Стробыкин-Юхвит, М. Никитин, А. Макаров и гвардии младший лейтенант В. Давыдов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. А летчик-истребитель Герой Советского Союза капитан А. Колдунов удостоен второй Золотой Звезды. Многие авиаторы были награждены боевыми орденами и медалями.
…В двадцатых числах марта в небе на венском направлении разгорелись напряженные бои. Командование 4-го воздушного флота фашистских ВВС непрерывно пополняло свою авиацию новыми самолетами. В последнем донесении в Ставку, которое маршал авиации [212] Ворожейкин написал вечером 25 марта 1945 года, указывалось: авиация противника активизировала свои действия. Группами в 30-40 истребителей и 40-60 бомбардировщиков враг пытался наносить удары по нашим войскам.
Вечером того же дня, когда Г. А. Ворожейкин, сидя в своей рабочей комнате, изучал нанесенную на карту обстановку, Петр, улучив минуту, без обиняков спросил:
- Товарищ маршал! Скажите, пожалуйста, где же Гитлер берет столько самолетов?
- Вы о каких самолетах спрашиваете?
- О тех самых, товарищ маршал, о которых вы только что докладывали в Москву.
Ворожейкин молча посмотрел на порученца. Потом сказал:
