Все это он расскажет своему народу. И сделает из них не последователей, а соратников. И вместе они будут рушить цивилизацию, где только найдут. Потому что, сколько бы добра цивилизация ни приносила, ее единственная цель – растить последователей, столько, сколько нужно, чтобы привести в действие силы разрушения, распространить кровавый прилив по капризу немногих циничных тиранов, рожденных повелевать. Да, повелевать с помощью лжи, с помощью железных слов – долг, честь, патриотизм, свобода – и скармливать добровольным глупцам великую цель, причину бедствий, и приносить бедствия наяву.
Он видел лицо врага, двуличную маску смиренного самопожертвования и хладнокровного господства. Он видел лидеров, вскормленных на плоти павших героев.
Звуки разграбления соседних помещений стихли. Повсюду воцарилась тишина. Карса крюком снял чайник с углей и поставил на столик, посреди остатков пищи, серебряных тарелок и полированных кубков.
Потом ногой повалил жаровню, рассыпав угли по прекрасным узорным коврам, по шелковым и шерстяным одеялам, по мехам. И подождал, пока занялось пламя.
Тогда Карса поднялся и, пригнувшись, чтобы распахнуть дверь, вышел вон.
Тьма за пределами костров в лагере. Безумное изобилие звезд над головой. Королевство Капитана выстроилось полукругом, лицом к громадной повозке. Карса Орлонг стоял на балконе перед троном.
– Рабы свободны, – объявил он громким голосом, слышным каждому. – Офицеры поделят добычу – лошадей и прочее – поровну всем, рабам и свободным, солдатам и работникам. Обманете – я вас убью.
За его спиной из бесчисленных окон и отдушин вырывалось пламя. Черный дым тянулся вверх толстой колонной. Карса спиной ощущал порывы жара.
– К рассвету, – продолжал Карса, – все должны уйти. Ступайте домой. У кого дома нет – найдите новый. И знайте, что время, которое я вам сейчас даю, это все, что у вас есть. Когда вы увидите меня в следующий раз, спрятавшись в своих городах, я приду как разрушитель. Пять лет, двадцать лет – это все, что у вас есть, все, что я вам даю. Воспользуйтесь ими правильно. Все вы –
И такое прощальное слово – не благословение, а угроза – помогло людям понять Карсу Орлонга, пришедшего с севера, неуязвимого для любого оружия. Который убил Капитана, даже не притронувшись к нему. Который освободил рабов и рассеял рыцарей королевства, даже не скрестив ни с кем меча.
Бог с Разбитым Лицом пришел к ним – так они будут рассказывать столько лет, сколько им осталось. И рассказывая, будут широко распахивать глаза, облизывать сухие губы и тянуться к кружке с нектаром забытья.
Кони остановились на вершине небольшого холма, со всех сторон шуршала невидимая трава.
– Когда-то я возглавлял армии, – сказал Путник. – Я осуществлял волю Малазанского императора.
Самар Дэв почувствовала горечь на языке и, нагнувшись вбок, сплюнула.
Ее спутник что-то прорычал, словно приняв это на свой счет.
– Мы, конечно, служили смерти во всем, что делали. Сколько бы ни заявляли об обратном. Навязывали мир, прекращали глупые междоусобицы и восстания племен. Открывали торговцам дороги, где можно не опасаться бандитов. Деньги текли, как кровь по жилам, вот что дали эти дороги и добытый нами мир. И при всем при том,
– Да здравствует цивилизация, – сказала Самар Дэв. – Словно маяк в беспросветной пустыне.
– С холодной улыбкой, – продолжал Путник, словно не слыша, – он ждет. Там, где сходятся все дороги, где кончаются все пути. Он ждет.
Дюжину ударов сердца оба молчали.
На севере что-то горело, пронзая небо оранжевыми языками пламени, подсвечивая снизу клубящиеся тучи черного дыма.
– Что там горит? – спросил Путник.
Самар Дэв снова плюнула. Она никак не могла избавиться от гадкого привкуса во рту.
– Карса Орлонг, – ответила она. – Горит Карса Орлонг, Путник. Как всегда.
– Я не понимаю.
– Это погребальный костер, – сказала она. – И Карса не горюет. Скатанди больше нет.
– Когда ты говоришь о Карсе Орлонге, – признался Путник, – ты пугаешь меня.
Она кивнула в ответ – он, возможно, даже не заметил. Человек рядом с ней был честен. И во многом честен, как Карса Орлонг.
А утром эти двое встретятся.
