Дань псам. Том 2 полностью

Бедек, более неспособный дышать, поскольку от горла мало что осталось, выпучил глаза. Лицо его сделалось серо-голубым, потом – фиолетовым. Сознание покинуло его взгляд и отлетело прочь, прочь.

Мирла, не переставая визжать, поползла к мужу – заметив, что он не двигается, но еще не поняв причину, – прорвалась сквозь жесткий, движущийся лес ног – икры, колени, пинающие ступни, – и внезапно оказалась на открытом месте, где не было никого, только скользкая брусчатка.

Хотя она про это еще не знала, четыре гангренозных пятна уже распространились на весь ее лоб – она ощущала лишь запах, чудовищно отвратительный, словно кто-то из прошедших мимо что-то обронил, совсем рядом, она просто еще не рассмотрела, что именно. Боль в сломанном бедре ощущалась теперь лишь как пульсация, как тяжесть, которую нужно тащить за собой, она уходила из ее сознания все дальше и дальше.

Мы стремимся убежать оттуда, где нас ранили. Как и любое животное – убежать оттуда, где нас ранили. Убежать, или уковылять, или уползти, или хотя бы потянуться прочь. Она поняла, что на подобные усилия уже неспособна. Что в ней все сломано. Что она умирает.

Видели? Я получила благословение! Он меня благословил.

Будьте вы все благословенны!

Он стоять-то едва мог, а тут дуэль. Мурильо отвязал от пояса кошелек и швырнул его в сторону горного мастера, который только что вернулся – покраснев и задыхаясь. Кошелек тяжело ударился о землю, подняв облако пыли.

– Я пришел за мальчиком, – сказал он. – Здесь куда больше, чем он стоит – принимаешь ли ты оплату, мастер?

– Не принимает, – ответил за него Горлас. – У меня в отношении юного Драсти иные планы.

– Он не имеет к этому никакого отношения…

– Ты только что сам все изменил. Он из твоего клана, может статься, отпрыск кого-то из твоих бездарных приятелей по таверне «Феникс» – ты ведь там привык околачиваться? Ханут о тебе все знает вплоть до мелочей. Ребенок замешан в ваших делишках, и поэтому ты его не получишь. Получу я, и поступлю с ним как мне заблагорассудится.

Мурильо обнажил рапиру.

– Откуда только берутся вам подобные, Горлас?

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

Откуда? В результате полной ошибок жизни. Так что мы, вероятно, похожи больше, чем каждому из нас хотелось бы признать. Он увидел, как мастер нагибается, чтобы подобрать кошелек. Мерзавец взвесил его на руке и ухмыльнулся.

– Советник, если вернуться к вопросу о процентах…

Горлас улыбнулся.

– Похоже, тебе все же представилась возможность погасить долг.

Мурильо занял позицию – рапира вытянута вперед, держащая ее рука чуть согнута в локте, левое плечо отведено назад, чтобы уменьшить площадь доступного для поражения торса. Он осторожно перераспределил вес так, чтобы центр тяжести приходился между бедер.

Горлас Видикас, не переставая улыбаться, принял аналогичную позу, наклонившись при этом чуть вперед. Значит, этот дуэлянт отступать не привык. Мурильо помнил ту же самую подробность по схватке, от которой застал лишь самый конец – как Горлас избегал делать шаг назад, не желая уступать сопернику пространство, не желая понять, что из отступления тоже можно извлечь пользу. Нет, он будет лишь наступать, давить и давить, не допуская слабины.

Горлас ударил по рапире Мурильо собственной и отбил ее в сторону, намереваясь оценить ответную реакцию.

Которой не последовало. Мурильо просто восстановил изначальную позицию.

Горлас принялся атаковать его колющими ударами в районе выпуклой гарды, пытаясь раздразнить и рискуя при этом, что его рапира окажется захвачена завитками поперечной планки, но для этого Мурильо пришлось бы изогнуть запястье – не сильно, но достаточно, чтобы Горлас смог молниеносно атаковать сквозь открывшуюся защиту, так что Мурильо предоставил ему забавляться. Спешить ему было некуда; отягощенный усталостью и больными ногами, он полагал, что для завершения дуэли у него будет только один шанс. Острием в коленную чашечку выставленной вперед ноги; или же ниже, в сапог; или стремительно рубануть по сухожилиям запястья, лишив его возможности держать оружие – может статься, навсегда. Или выше, в плечо, останавливая выпад.

Горлас все давил, сокращая дистанцию, и Мурильо сделал шаг назад.

Боги, как больно.

Он чувствовал, что в сапогах мокро, что из лопнувших мозолей сочится прозрачная жидкость, как ее там звать.

– По-моему, – заметил Горлас, – у тебя, Мурильо, что-то с ногами. Ты как по гвоздям движешься.

Мурильо пожал плечами. Ему было не до разговоров; острая боль и без того мешала сосредоточиться.

– Какая у тебя древняя стойка, старик. Слишком… вертикальная.

Горлас продолжил свои стремительные волнообразные движения рапирой, не слишком угрожающие, но с разных направлений. Он принялся ритмично раскачиваться на носках взад-вперед, пытаясь втянуть в этот ритм и Мурильо.

Когда он в конце концов атаковал, движение оказалось взрывным, молниеносным.