Выползать вперед ногами не так-то просто. Драсти толкался руками, извивался, упираясь пальцами ног в твердый камень, и крутя пятками. На этот случай к ступням были привязаны кожаные подушечки, но все равно было больно. Как гусеница, складываясь и выпрямляясь, он выбирался вверх по лазу.
И вдруг крепкие руки ухватили его за лодыжки и потащили вверх.
Драсти вскрикнул, когда уткнулся подбородком в препятствие и когда камень царапнул по затылку, сдирая кожу и волосы.
– Бэйниск! Зачем…
Его вытащили из лаза и бросили на землю. Руки отпустили его лодыжки и, ухватив за плечи, поставили на ноги.
– Бэйниск…
– Чш-ш! Говорят, кто-то искал тебя – кто-то из города.
– Что?
– Видикас убил его – на дуэли, – а теперь требует, чтобы тебя доставили к нему. Плохо дело, Драсти. Думаю, он тебя убьет!
Это было уже чересчур, все сразу… кто-то ищет… кто? Остряк! А Видикас… кого-то убил. «Нет. Нет, он не мог. Он не…»
– Кто это был? – спросил Драсти.
– Не знаю. Слушай, нам надо бежать, вдвоем, Драсти – ты понимаешь?
– Но как мы можем…
– Мы пойдем вглубь, к Отвалу…
– Но это опасно…
– По эту сторону есть громадные трещины – некоторые должны вести вверх и наружу, к озеру. Мы доберемся туда, а потом по берегу – до города!
Они перешептывались, пока не услышали крики, разносившиеся эхом по главному туннелю.
– Это ведь Веназ? Давай, Драсти, пора идти!
Они пошли, держа по лампе; Бэйниск прихватил моток веревки. Шли по свежей выработке – здесь еще никого не было: сначала воздух был слишком тяжел, а потом случилось наводнение, и только в предпоследнюю смену вытянули последний шланг – посмотреть, сколько воды натекает. Шагов через пятьдесят они оказались по щиколотку в ледяной воде; вода стекала по стенам, с потолка падали капли. Чем дальше они шли, тем больше видели трещин повсюду – по бокам, сверху, снизу; значит, они приближались к Отвалу, где половина скалы нависла над озером. Ходили слухи, что она рухнет со дня на день.
Туннель понижался неровными уступами, и обжигающе холодная вода дошла Драсти до бедер. Оба тяжело дышали.
– Бэйниск, а он пойдет вверх?
– Пойдет, только бы вода не оказалась слишком глубокой, я обещаю.
– Зачем… зачем ты это делаешь? Тебе нужно было просто сдать меня.
Бэйниск ответил не сразу.
– Я хотел увидеть его, Драсти.
– Увидеть что?
– Город. Я… я только хотел его увидеть, вот и все. И когда услышал, все как будто стало на свои места. Мы как раз – нам повезло – оказались так близко к Отвалу.
– Ты уже думал об этом.
– Да, Драсти, я думал об этом, не переставая.
– О городе.
– О городе.
Что-то лязгнуло позади – еще далеко, но ближе, чем они думали.
– Это Веназ! Они гонятся за нами – проклятье, – давай, Драсти, надо спешить.
Вода дошла Драсти до пояса. Ноги плохо слушались. Он то и дело спотыкался. Два раза чуть не опустил лампу в воду. Стены эхом отражали тяжелое дыхание и плеск воды.
– Бэйниск, я не могу…
– Брось лампу – просто держись за мою рубаху – я буду тянуть. Не сдавайся.
Замычав, Драсти опустил лампу в воду. Раздалось шипение, что-то треснуло. Он отпустил ручку, и лампа исчезла во тьме. Драсти вцепился в рваную рубаху Бэйниска.
Они двинулись дальше, и Драсти чувствовал ноги только до бедер, а ниже уже не было ничего. Его наполняла странная усталость, притуплявшая ледяной холод. Вода уже была Бэйниску по грудь, он скулил, стараясь поднять лампу повыше.
Они остановились.
– Туннель уходит под воду, – сказал Бэйниск.
– Ясно, Бэйниск. Пришли.
– Нет, держись за этот выступ. Я нырну. Я недолго, обещаю.
Он поставил лампу на узкий выступ, нырнул в воду и пропал.
Драсти остался один. Было бы гораздо проще сдаться, расслабить ноющие руки. Веназ идет и скоро будет здесь. И все будет кончено. Теперь вода стала теплее – вот и способ сбежать от них. Сделать то, что сделал Бэйниск. Нырнуть, исчезнуть.
Он не нужен, Драсти знал это. Не нужен матери, не нужен кому-либо еще. А тот, кто нашел его, увы… этот человек умер. И это неправильно: никто не должен идти умирать за Драсти. Ни Остряк, ни Бэйниск, никто. Так не нужно больше ничего – он может сдаться… Вода вспенилась, забурлила, раздалось тяжелое дыхание, кашель. Ледяная рука вцепилась в Драсти.
– Там можно пробраться, Драсти… туннель на той стороне… идет вверх!
– Я не могу…
– Ты должен! Город, Драсти, ты должен мне его показать… я ведь заблужусь. Ты мне нужен, Драсти.
– Ладно, только… – Он готов был рассказать Бэйниску правду. О городе. О том, что там вовсе не такой рай, как он расписывал. Люди там голодают. Люди плохо поступают друг с другом. Нет-нет, это подождет. Об этом сейчас говорить вовсе ни к чему. – Ладно, Бэйниск.
Лампу они оставили. Бэйниск размотал веревку и обмотал один конец вокруг груди Драсти, завязав узел онемевшими пальцами.
– Сделай несколько глубоких вдохов, – сказал он. – А потом вдохни – сколько сможешь.
