Тот сел, придерживая сломанную руку; длинные волосы закрывали лицо.
– Привет, – сказал Драсти. – Ты кто?
Ханут Орр стоял в тени за таверной «Феникс», поджидая, кто из трусливых тварей первым выскочит из двери кухни. Его человек уже должен быть внутри и затеять бучу. Уже скоро.
Внезапно он присел от зверского воя, пронесшегося над городом, а потом от грохота где-то на юге – и не очень далеко; Ханут Орр вышел на середину переулка. Какой-то проходящий мимо человек торопливо отшатнулся, чтобы не столкнуться с ним.
– Смотри, куда идешь, – рявкнул Ханут и взглянул в ночное небо, видное в провал между домами; оно вдруг окрасилось красным и оранжевым.
И это последнее, что он видел.
Пройдя мимо растяпы, Гэз развернулся, и правая рука без пальцев с хрустом ткнулась в основание шеи жертвы. Кость в кость, и хрустнули не кости руки – слишком закаленные, слишком задубевшие. Нет, хрустнула шея Ханута Орра.
Левой рукой Гэз ударил падающего человека в лоб, и голова откинулась назад, как стручок на сломанном стебле. Тело рухнуло, голова подскочила и неестественно отклонилась вбок.
Гэз пригляделся и застонал. Это был не пьяница, с устатку прислонившийся к стене у таверны. Надо же было обратить внимание на тон, с каким человек рявкнул на него.
Высокорожденный.
Гэз заметил, что тяжело дышит. Быстрый стук в груди, внезапный жар. В костяшках бился пульс.
– Торди, – прошептал Гэз. – У меня беда.
Он посмотрел в один конец переулка, в другой, никого не увидел и пошел на негнущихся ногах, подавшись вперед, уперев руки без пальцев в подбородок. Он шел домой. Да, он пойдет домой и будет там всю ночь, да, всю ночь…
В беде, в беде, я в беде. Маги и колдуны, стража повсюду, вот уже и тревогу объявили… считай, уже нашли! Ох-ох-ох, беда, Торди, какая беда
Советник Колл толкнул его к стойке и наполовину уложил на потрепанную поверхность. От дикой боли изогнутый головорез Ханута Орра застонал.
– Так он ждет? – спросил, нагнувшись, Колл. – Твой говномордый командир ждет снаружи?
Между верностью хозяину и простым желанием выжить человек выбирал недолго. Он с трудом кивнул и прохрипел:
– В переулке. Он в переулке. И еще один у входа на улице.
– И кого вы все ищете?
– Любого… любого из вас. Нет, погодите. Убийцу с двумя ножами – того, который только что прикончил Горласа Видикаса.
Широкое опухшее лицо Колла нахмурилось, и давление на грудь, прижимавшее головореза к стойке, ослабло.
– Миза, шевельнется – убей.
Женщина с нелепым двуручным секачом посмотрела на головореза безжизненными глазами.
– Только дай повод, – сказала она.
Головорез потряс головой, не двигаясь с места и прижавшись к поручню.
Он видел, как Колл подковылял туда, где стоял коротенький пухлый человечек в красном жилете. Они поговорили – так тихо, что ничего нельзя было услышать. А потом Колл зашел за стойку и появился со старинным палашом, который очень подходил к его громадным рукам. В сопровождении пузатого коротышки он направился в кухню – видимо, к задней двери.
Ну и ладно, Ханут Орр был надменным тираном. Получит, что заслужил, и даже больше. Так бывает.
Человек вдруг вспомнил, что не сказал о двоих, дежуривших у усадьбы Колла. Прекрасно, может получиться совсем хорошо, если только удастся свалить из этой проклятой таверны до того, как Колл попадет в засаду у своих ворот.
Что-то шумно сегодня в городе… ах да, последняя ночь празднества Геддероны. Конечно, шумно; и, проклятье, как же хочется быть там, развлекаться, танцевать, тискать мягкую плоть, может, ввязаться в потасовку-другую – если, конечно, он сможет победить. Только бы не в этом дерьме…
Неожиданно вернулись Колл и толстяк – и выглядели они озадаченными.
– Салти, милая, – промурлыкал толстяк.
Одна из девиц-служанок обернулась – с полдюжины молчаливых посетителей слушали их и провожали ее глазами. Она огибала ближайший столик, когда толстяк сказал:
– Так случилось, что Ханут Орр встретил безвременную кончину – еще до нашего появления, увы Коллу. Лучше вызвать стражу…
Она скорчила гримаску.
– Что там? Что на проклятых улицах? Как будто десять тысяч волков вырвались на волю, Крупп!
– Милая Салти, Крупп уверяет, что тебе ничего не грозит! Крупп уверяет, да, и радостно встретит твое триумфальное возвращение!
– Ах, как это вдохновляет… – Она повернулась и направилась к главной двери. и головорез услышал, как она произносит еле слышно: – Вдохновляет броситься в пасть первому волку, которого увижу…
Но все же она ушла.
Стражник с любящей семьей и болью в груди шел по перекрестку по эту сторону стены, всего в одной улице от таверны «Феникс» – он озабоченно спешил на юг, где слышались звуки разрушения (разгорающийся пожар в Усадебном квартале не входил в его юрисдикцию), и тут услышал, как кто-то зовет, и повернулся, высоко подняв лампу.
Молодая женщина отчаянно махала рукой.
Он помедлил и вдруг вздрогнул – от воя такого громкого и близкого, как будто за плечом оказался демон. Стражник потрусил к женщине.
– Ради Худа! – крикнул он. – Зайдите внутрь!
