Слева от него, на гораздо более высокой башне, дракон уставился щелями глаз на старый лагерь, укрытый покровом Ночи. Никакой дождь не мог ослепить Силану, помешать ей караулить. Она наблюдала. И ждала.
И ожидание почти подошло к концу.
Так торопитесь на празднество. Сбегайтесь, голодные, к мясу ликования.
Городская стена никогда не была настоящей преградой. Местами разрушена, местами недостроена. Она не выдержала бы хоть сколько-нибудь длительной осады. И даже при всем плачевном состоянии стены брешь, проделанная Гончими Тени, была слишком заметна. Ворота снесены целиком; пламенем объяты развалины блокгауза и с дюжину ближайших строений. Среди них копошились силуэты: отыскивали выживших, боролись с огнем.
А дальше целые районы города – где к небу вздымались громадные клубы дыма, подсвеченные всполохами горящего газа, – внезапно поникли, словно у Даруджистана перехватило дыхание. Самар Дэв покачнулась и упала на колени. От сковывающего голову обруча, казалось, вот-вот лопнет череп. Она вскрикнула, когда Карса присел рядом с ней на корточки.
Впереди Путник повернул в сторону от разрушенных ворот, подыскивая другой проход на восток, через который перепуганные беженцы выплескивались в пригород лачуг, где новые пожары вспыхивали над разбитыми хижинами. Как Путник собирался пробиться сквозь плотную толпу…
– Ведьма, нужно собраться.
– Что?
– Построй стену – в мозгу. Со всех сторон. Крепкую, чтобы она противостояла тому, кто появился.
Самар Дэв отстранилась.
– Кто? Кто появился? О, духи, я не выдержу…
Он ударил ее, так сильно, что повалил на землю. Пораженная, она выпучила глаза.
– Самар Дэв, я не знаю, кто или что, – но это не Гончие. И даже не Престол Тени. Здесь кто-то, и этот кто-то пылает. Я… я представить не могу такое существо…
– Бог.
Он пожал плечами.
– Построй стену.
Давление в голове стало слабее; Самар Дэв сначала удивилась, а потом поняла, что Карса обошел ее и встал между ней и городом. Она увидела, что по лицу тоблакая струится пот. Увидела, как напряжены его глаза.
– Карса…
– Если мы с тобой идем следом, то сделай вот что. Построй стену, ведьма, и торопись.
Карса вдруг посмотрел куда-то за спину Самар Дэв, и тут же она почувствовала, как порыв силы налетел на нее сзади, проникая под одежду, под кожу, под плоть – до костей. Она глубоко вдохнула.
Давление пропало, оставшись за громадными щитами, защищавшими теперь ее разум.
Она поднялась на ноги.
Бок о бок они двинулись за Путником.
Он шел по непаханому полю, поднимая каждым шагом пыль, направляясь под острым углом к воротам.
Толпа людей, запрудившая проход, похоже, раздавалась, и Самар Дэв подивилась: что же беженцы видят в лице Путника, идущего им навстречу? Так или иначе, связываться с ним никто не хотел.
Странный рассеянный свет окрасил город, неровную стену, купола, минареты и шпили. Из тысяч глоток вырвался протяжный вопль. Потрясения, ужаса. Лица поднимались кверху. Глаза расширялись.
Зарычав, Карса посмотрел назад и остановился.
– Нижние боги!
Самар Дэв повернулась. Шагах в двадцати неясно виднелся гигантский медведь; его очертания освещались серебряным светом… и этот свет… луна наконец взошла над горизонтом… Но она была… Ох,
– Разбита, – сказал Карса. – Луна разбита. Лики в Скале, да что произошло?
В небо взошла масса осколков среди тонких колец пыли. Облако фрагментов расширялось и теперь было вдвое больше обычного размера луны. Огромные обломки расходились по спирали от центра. Нездоровый свет был удивительно ярок.
Чудовищный медведь наполовину повернулся и поднял нос к уничтоженному миру, словно мог учуять смерть через бесчисленные лиги.
Карса потянул Самар Дэв за собой.
– Он в городе, ведьма. Нельзя его потерять.
Она позволила ему тащить себя; ее ладонь утонула в его кулаке.
Умостившись в нише рядом с воротами, Чиллбайс наблюдал за тем, кого называли Путником. Демон не мог сдержать дрожи. Рев Гончих, взрывы целых зданий, появление Сына Тьмы, убийство бога – о, любое из этих событий могло бы вызвать эту дрожь. Как и разрушенная луна на южном небе. Увы, в ужасное состояние крылатую жабу привело совсем другое.
Нет, источник продирался через толпу, проходя сейчас под аркой. Тот, кого звали Путник. И в нем чувствовалась такая мощная, неудержимая воля, что Чиллбайс был уверен: пожелай тот, поднимется в небеса, к осколкам, и заново слепит целую луну.
Но его сила была не исцеляющей. Не милостивой.
Гончие снова взревели, в ответ на то, что учуяли, от чего бросились врассыпную. Они помчались во все стороны, бездумно убивая встречных. И вновь на беззащитных жителей Даруджистана обрушилось безумие.
О, хозяин будет в ярости из-за этой утраты контроля. В ярости.
Чиллбайс раскрыл рот в невероятно широкой улыбке. Улыбнулся безумному ночному небу. Потом выбрался из ниши и несколько раз взмахнул крыльями, чтобы расправить складки. И взметнулся в воздух.
