В смятении Баратол ничего не ответил – он готов был ухватиться за любую надежду, сколько угодно призрачную. С посеревшим лицом он вернулся к волу; и они двинулись за Мурашом – Баратол, вол и телега с телом Чаура.
В пораженном мозгу осталось лишь несколько искорок. Черный прилив почти завершился. Отдельные вспышки, осознававшие себя Чауром, потеряли связь одна с другой и остались в одиночестве. Однако некоторые, очень важные искорки и без того всю жизнь знали только одиночество и не замечали путей, сулящих бесконечные возможности.
И вот одна искорка, дрейфуя в неожиданной свободе, двинулась по темному пути, который никогда не исследовала, оставляя за собой дрожащий след. И внезапно эта искорка вспыхнула, встретив другую такую же.
И что-то шевельнулось в глубине этого умирающего мира.
Понимание.
Узнавание.
Целый клубок мыслей, связей, переплетений, смыслов.
Мерцающий, ошеломленный собственным существованием посреди сгущающейся со всех сторон тьмы.
Мураш, шагающий шагах в десяти перед телегой по переулку, ведущему от усадьбы Барука, вдруг запнулся обо что-то. Выругавшись, он посмотрел на лежащий на булыжниках маленький предмет, а потом, нагнувшись, подобрал обмякшее тельце и сунул под плащ.
Снова выругался, пробормотав что-то вроде: «воняет, ну да носу мертвеца какое дело», – и пошел дальше.
Эту усадьбу Баратол узнал. Усадьба Колла. Мураш помог провести внезапно заупрямившегося вола по боковой дорожке, к первобытной чаще за оградой сада. Под ветвями деревьев было темно от непрерывно жужжащей мошкары. Между корявых стволов крался туман. Воздух густо пах прелым черноземом.
Слезы текли по щекам Баратола, исчезая в бороде.
– Я велел ему оставаться на корабле, – сказал он сдавленным, горестным голосом. – Он же всегда слушается. Чаур вам не неслух какой-нибудь. Или это Злоба? Она его заставила?
– А что он делал у тюрьмы? – Мураш сам не знал, зачем задал вопрос, лишь бы друг продолжал говорить. – И как он ее нашел, если никто не вел его? Какая-то проклятущая загадка.
– Он спас мне жизнь, – сказал Баратол. – Он пришел, чтобы вытащить меня, – и принес мой топор. Чаур, дуралей, почему ты не оставил все как есть?
– Так он поступить не мог, – сказал Мураш.
– Знаю.
Они прошли по открытому месту и остановились у невысокой каменной стены, почти полностью укрытой лианами. Воротами служила арка из грубых камней, испещренных черными прожилками. За аркой виднелся почерневший фасад дома.
– Ну, давай сделаем, – прорычал Мураш, обходя телегу. – Пока вол не дал деру…
– Что сделаем?
– Понесем его по дорожке. Запомни, Баратол, с дорожки сходить нельзя, понял? Ни шага влево, ни шага вправо. Понял?
– Нет…
– Это дом Финнэста, Баратол. Дом Азатов.
Бывший сержант словно стоял в куче гниющего мяса. Обезумевшая мошкара бушевала вокруг.
Баратол, смущенный и испуганный, помог Мурашу поднять тело Чаура с телеги, и они двинулись – первым, спиной вперед, пятился фаларец, осторожно нащупывая дорогу по вымощенной плитками дорожке.
– Знаешь, – сказал Мураш, задыхаясь, ведь Чаур был очень крупным и даже обмякшего нести его было тяжело, – я вот подумал. Если проклятую луну можно запросто расколоть на части, кто может поручиться, что такого не будет с нашим миром? Мы можем…
– Заткнись, – рявкнул Баратол. – Плевал я на луну – она пыталась меня убить. Аккуратнее, мы почти дошли.
– Да, кладем сюда, осторожно, на камни… ага, так.
Мураш подошел к двери, потянулся за ножом на поясе и выругался.
– Я потерял и нож тоже. Поверить не могу! – Он кулаком постучал в дерево.
Звук получился такой, как будто он колотил в мясо. Ни отзвука, ни эха.
– Э, а это больно.
Они подождали.
Мураш вздохнул и собрался снова постучать, но тут по ту сторону что-то щелкнуло, и через мгновение дверь с громким скрипом распахнулась.
Высокое немертвое чудовище заполняло весь дверной проем. Залитые мглой пустые глазницы рассматривали пришедших – а может, и нет, понять было невозможно.
Мураш переступил с ноги на ногу.
– Рейст, ты занят? Нам нужно попасть в прихожую…
– Да, я очень занят.
Фаларец моргнул.
– Серьезно?
– Пыль наслаивается. Паутина разрастается. Воск со свечей портит полированные поверхности. Что вам нужно?
Мураш обернулся к Баратолу.
– Надо же, труп с чувством юмора, надо же! И такой
Он снова повернулся к яггуту и улыбнулся.
– Если вдруг ты не заметил, весь город обезумел – видимо, из-за этого испытываешь некоторые…
– Извини, – прервал Рейст, – случилось что-нибудь?
Мураш округлил глаза.
– Гончие Тени на свободе!
Рейст чуть подался вперед, словно желая обозреть окрестности, и снова выпрямился.
– Не на моем дворе.
Мураш ухватил прядь волос.
– Просто поверь мне: это ужасная ночь; и если бы ты просто отошел в сторонку…
– Хотя, если подумать, сегодня вечером у меня уже был посетитель.
– Что? Ну, то есть, я рад за тебя, но…
Рейст вытянул высохшую руку.
Мураш и Баратол обернулись. Там, во дворе, поднимался пар от свежей кучи земли; по ней заметно для глаза ползли лианы.
– Нижние боги, – прошептал фаларец и осенил себя охранительным жестом.
