И закричал – яростным голосом, который словно пробил дыру в ночном небе. К этому нечеловеческому воплю присоединился хор Великих Воронов – они взвились с мест и поднялись массивным пернатым покрывалом, завертевшимся над улицей, и начали кругами спускаться. Люди прижались к стенам домов, песня без слов была уже не слышна за пронзительной какофонией черного поблескивающего савана, опускающегося, как занавес.
Дассем сделал пару шагов, покачнулся, как пьяный; опущенный меч царапал булыжник. Добравшись до неровной стены, Дассем прижался к ней, уткнувшись лицом в изгиб локтя – казалось, только это не дает ему упасть.
«Разбиты. Разбиты. Они разбиты.
Боги, простите их, они разбиты».
Карса Орлонг поразил Самар Дэв: повернул голову и резко плюнул на булыжники.
– Жульничество, – сказал он. – Все подстроено!
Самар Дэв уставилась на него. Она не понимала, что он имеет в виду… нет, она понимала. Понимала.
– Карса, что это сейчас было? –
– Ты правильно видела, – сказал он, оскалившись и не сводя глаз с лежащего тела. – Как и Путник. И
К телу Аномандра Рейка слетались Великие Вороны – хотя еще ни один не подобрался достаточно близко, чтобы полакомиться остывающей плотью, – и тут пять Гончих Тени, покрытых ранами, бросились отгонять птиц, образуя заслон вокруг Аномандра Рейка.
Тревога охватила Самар Дэв.
– Ничего еще не кончилось.
Зверь чувствует слабость. Зверь может уловить момент беззащитности, чует возможность. Зверь знает, когда напасть.
Луна умерла и, умирая, начала мучительное возрождение. Космос безразличен к мелким распрям ползающих, скулящих, истекающих кровью и дышащих. Он подвесил судьбы на ниточках непреложных законов, и в круговороте миллионов, десятков миллионов лет каждая судьба разрешится. Придет время – и разрешится.
Какая-то громада явилась из далеких глубин и не так давно врезалась в луну. Первый взрыв от столкновения вскоре осыпал соседний мир осколками, но окончательно добила луну ударная волна; и на это потребовалось время. Глубоко в ядре громадные приливы энергии прорезали широкие трещины. Кора треснула. Энергия накопилась до предела, и луна взорвалась.
И пусть легкомысленные умы ищут пророческий смысл. Космосу все равно. Судьба не улыбнется.
Теперь отраженный тысячей источников солнечный свет плясал на голубом, зеленом и охряном мире далеко внизу. Тени пропадали, тьма уползала. Сама ночь разбилась на осколки.
В Даруджистане лучики света проникали всюду, как пальцы бога. Гладили, протыкали, пихали, залезали в проулки, никогда не видевшие солнца. Каждый палец разбивал и тьму, и тени. Каждый
Поразительная случайность, но такую возможность нельзя упускать. Не в эту ночь. Не в Даруджистане.
Блед и Локк, матово-белые шкуры заляпаны кровью, содранная кожа местами обвисла, ужасные раны, черные дыры с красным кантом на шее и по всему телу, трусили бок о бок по главному проспекту, параллельному берегу озера. Израненные, но не утратившие мужества.
Свет, свет струится на их путь.
Между домами пробиваются лучи света, вспыхивают – и из этих вспышек появляются новые Гончие.
Глядите: Гончие Света.
Что такое, мир неожиданно изменился? Без намека, без предупреждения? Как ужасно, как неожиданно! Просто совершенно… естественно. Бессчетные правила, высеченные в камне законы – все это иллюзии. Взгляни на тех, кому все равно. Посмотри на насмешливое понимание в яростных глазах. Вглядись в неведомое, когда распахнутые челюсти жаждут трепещущего горла.
Но не печальтесь о пузатом коротышке. Он разводит пухлыми руками. Он пожимает плечами. Он приберегает хитрую усмешку для… для тебя!
Венасара и Бросок первыми присоединились к Бледу и Локку. Бросок был весом чуть не в два раза больше Локка, а Венасара все еще носила следы испытаний, связанных с воспитанием непокорного молодняка. Вскоре появилась Ультама, длинноногая, лоснящаяся; широкая морда на жилистой шее низко опущена. Громадные, с кинжал длиной, верхние клыки Ультамы заметно торчали из пасти и сверкали белизной.
На перекрестке уже ждали Джалан, Хват и Ханас, самые молодые в стае – шерсть дыбом, глаза горят яростным возбуждением.
Последними появились Гейт и Гхеннан, предводитель и предводительница, не белые, а скорее серебристые, с мордами, покрытыми шрамами за века смертельных битв. Эти двое носили толстые ошейники из черной кожи, усыпанные жемчужинами и опалами – хотя их осталось гораздо меньше, чем украшало когда-то эти гордые ленты.
Всего десять. И каждый – достойный противник любой Гончей Тени.
Которых и осталось-то всего пять.
Никто не пытался встать на пути зверей. Они шли забрать трофей для хозяина.
Драгнипур. Меч идеальной справедливости.
Высоко в небе над городом, скользя и уклоняясь от лучей жуткого света, немертвый дракон летел следом за Гончими Света.
