Снелл повернулся в ее сторону, малявка его увидела, и ее плач превратился в визг.
– Верно, Кроха, – ухмыльнулся Снелл. – Я уже иду к тебе. Уже иду.
И направился к ней.
Беллам Ном знал, что случилось что-то плохое, даже ужасное. Атмосфера в школе казалась гнетущей, чуть ли не ядовитой. Что не слишком способствовало изучению дуэльного мастерства, всего того, что нужно для выживания в вооруженном поединке.
С личной, сугубо эгоистической точки зрения, это не могло не раздражать, но чтобы позволить подобным мыслям себя одолеть, нужно быть бесчувственным ублюдком. Источник бед заключался в том, что на Скаллу Менакис навалилось нечто. И раздавило ее. Что, в свою очередь, выбило из колеи Мурильо, который ее любит – в чем не было ни малейшего сомнения, поскольку иначе он не стремился бы быть с ней рядом, учитывая, как она с ним обращалась. Со всеми, но с ним особенно.
Выяснить, что же именно случилось, оказалось непросто, поскольку говорили об этом мало, но он взял привычку задерживаться в школе, стоя в тени, как будто ему всего лишь захотелось немного охладиться после целого колокола упражнений на палящем солнце. А слух у Беллама Нома был острый. Имелся у него и еще один талант, с которым он, похоже, родился: умение читать по губам. Оно тоже пошло на пользу. От Беллама Нома вообще мало кому удавалось хранить секреты.
Учитель Мурильо принял какое-то решение и шагал сейчас, почти не разбирая дороги, так что Беллам Ном быстро осознал – особо скрываться, следуя за ним, необходимости нет. По пятам у него мог маршировать сейчас целый легион Багровой гвардии, а он и не заметил бы.
Беллам не был уверен, какая ему выпадет роль в том, что должно произойти. Важно было лишь, что, когда настанет время, он окажется рядом.
Запомните его. Подобные мысли свидетельствуют о храбрости, непоколебимой и бескомпромиссной, а ведь герои именно так и рождаются. Маленькие. И большие. Когда разыгрывается драма, они рядом. Оглянитесь вокруг. Вы сами увидите.
Человечек выглядел совсем безобидным, имя ему, казалось очень шло, и ничто в небольшой конторе не выдавало ни амбиций Скромного Вклада, ни его кровожадной потребности в услугах Сэбы Крафара и Гильдии убийц.
Да, совершенно безвреден, вот только Сэба под своим малопримечательным одеянием весь вспотел. Это верно, он предпочитал не появляться на публике, тем более при свете дня, но в присутствии Магистра скобянщиков данное неудобство казалось совсем незначительным.
Нелюбовь Сэбы была не слишком убедительной, в том числе и для него самого, поскольку вспыхнула она в результате чудовищно неудачного исполнения того, что заказал Скромный Вклад. Его было теперь очень трудно отделить от нескольких десятков убийц, погибших при попытках (все еще не увенчавшихся успехом) прикончить треклятых малазанцев. От подобных мыслей никак не получалось отделаться, даже несмотря на то, что Скромный Вклад только что небрежно отмахнулся от него пухлой рукой.
– Разумеется, неудача лишь временная, – продолжил Сэба Крафар. – Не лучше ли будет закончить этот заказ к нашему взаимному удовлетворению, прежде чем переходить к следующему?
– Я изменил свое мнение по вопросу храма К'рулла, во всяком случае, на текущий момент, – ответил Скромный Вклад. – Не беспокойтесь, я буду рад добавить к первоначальному взносу сумму, пропорциональную двум устраненным объектам. В случае, если за ними последуют и остальные, вы также будете немедленно вознаграждены. И тем не менее я предпочел бы, чтобы в первую очередь вы сконцентрировались сейчас на новом заказе.
Сэба Крафар никогда не мог подолгу выдерживать чужого взгляда. Он знал, что многие склонны воспринимать такое как слабость или как знак, что Сэбе нельзя доверять, поэтому в речах своих старался ни в коем случае не быть уклончивым. Подобная прямолинейная честность в сочетании с застенчивым взглядом обычно выбивала собеседника из колеи, что Сэбу вполне устраивало. Вот если бы и на этого клиента подействовало…
– Новый заказ, – рискнул он, – кажется политическим.
– Я так понимаю, это ваша специализация, – заметил Скромный Вклад.
– Да, но в последнее время она доставляет нам все больше хлопот. Благородное сословие научилось защищаться. Убийства сделались значительно сложней, чем прежде.
Брови скобянщика поползли вверх.
– Вы хотите увеличения оплаты?
