Лучший из моих учеников? О, это был юноша безупречного телосложения. С первого взгляда делалось ясно – перед тобой идеал дуэлянта. Перед его дисциплиной оставалось лишь преклоняться, движения были сама элегантность. Он мог потушить двенадцать свечей, делая выпад за выпадом, причем выпады эти были одинаковы до мелочей. Мог проткнуть на лету жужжащую муху. Спустя каких-то два года я уже ничего не мог для него сделать – он превзошел меня во всем.
Увы, его первую дуэль я не видел, однако мне ее пересказали в мельчайших подробностях. При всем своем таланте, совершенстве движений, при всей точности, мускульной памяти, он все же выказал в ней свой единственный недостаток.
Полную неспособность сражаться с реальным противником. Даже неумелый боец может представлять собой серьезнейшую угрозу, поскольку неловкость таит в себе неожиданность, а неподготовленная атака способна застать врасплох даже обладателя выдающегося защитного мастерства. То, что живой оппонент в схватке не на жизнь, а на смерть способен быть непредсказуем, оказалось для моего лучшего ученика его последним уроком.
Вся дуэль, как мне сказали, продлилась дюжину ударов пульса. С того самого дня я полностью изменил философию преподавания. Стиль важен, без отточенных повторением движений никуда, и, однако, тренировочные бои до крови у меня теперь начинаются с первой же недели обучения. Чтобы стать дуэлянтом, надо драться на дуэлях. Обучить выживанию сложнее всего.
Подойдите поближе, и поговорим о мелких гаденышах. Не надо морщиться, всем нам прекрасно знакомы эти злобные демоны в мирном обличье – столько невинности в круглых глазах, столько мрака в потаенных мыслях! Существует ли зло? И что это – некая сила, смертельный дух, что завладевает неосторожными? Особая сущность, которая подлежит обвинению и наказанию, отдельная от того, кем воспользовалась? Порхает ли оно от души к душе, сплетая свои дьявольские схемы там, куда не проникает свет, вывязывая узлы из робких опасений и отвратительных возможностей, неподдельного ужаса и жестокого эгоизма?
Или же это пугающее слово – всего лишь элегантный и, о, столь удобный термин, охватывающий любые свойства характера, очевидно лишенные морального контекста. Широкое обобщение, включающее в себя все извращенное и запредельно жестокое. Слово, чтобы определить особый блеск в глазах, вуайеристическое наслаждение тем, как причиняешь боль, ужас, страдания и невыносимое горе.
Снабдим демона багровой чешуей, острыми когтями. Щупальцами, с которых капает яд. Тремя глазами и шестью извивающимися языками. Когда такой засядет в душе, в своем очередном жилище из бесчисленного множества подобных жилищ, богам остается лишь коленопреклоненно молиться.
Но о чем это мы? Зло – всего лишь слово, овеществление того, что ни в каком овеществлении не нуждается. Отбросьте иллюзии, что за невероятной бесчеловечностью стоит какая-то внешняя сила, – печальная истина заключается в том, что это лишь наша внутренняя склонность к безразличию, к намеренному отказу от милосердия, к тому, чтобы подавить в себе любой голос совести.
Или, если подобное слишком невыносимо – давайте звать его злом. И приписывать ему пламя и яд.
Иные далеко выходящие за рамки поступки поначалу кажутся совершенно естественными, даже разумными. И случаются неожиданно, во всяком случае, так может показаться, но если присмотреться, можно различить всю ведущую к ним последовательность, шаг за шагом, и истина эта весьма горька.
