Под выцветшим щитом небесВоссел на вороном коне, весь в черномВолос седые пряди вьются из-под шлемаНе знает он, откуда появилсяЛишь видит, что попал в средину пустотыИ цель скитаний, вероятно, близкоОттенком борода его как талый снегНо льдинки глаз вовеки не растают.Скакун недвижно замер и не дышитКак и седок — лишь ветер воет глухоКольчуги ржавой гладит чешуюНет, он не шевельнется оттогоЧто всадник слева подскакал и всадник справаИ мертвых лошадей они остановилиГлазами мертвыми спокойно смотрятКак будто он их давний командир.Земля под ними жизни лишенаА в душах пепел служит панихидуПечалям, горестям, обидам прошлых летНо все минуло, лошади недвижны…И вправо он взглянул, и зубы сжалЕдинственного глаза взор узнав, хотя и смутноНа хмурую улыбку отвечая, вопросил:— Итак, нас ждут, капрал?— Посчитаны, разбили лагерь на равнине.Ведь этого желали вы, сержант?Плечами он пожал и на другого поглядел:— Цвета я знаю, сэр, но вас впервые вижу.Чернобородый воин, крепок как базальт,В доспехах, что лишь силачу подвластныНаморщил лоб: — Ну что ж, тогда услышьте:Пред вами Серый Меч Брукхалиан.Земля под троицей загрохотала мерноКак будто пробудилось чье-то сердцеИ эхо отразилось от щита небесСтальными отзвуками битвы, что грядет.— Итак, Сжигатели опять стремятся в бой.Брукхалиан сказал: — И Серые Мечи,И названный капралом. Он рожден, чтобы снова умеретьИ новым лечь мостом меж нами, славный сир.И, лошадей бездушных развернувНаправились они на смотр туманных полчищЧтоб с боем по своим пройти следамВернуться в мир, забытое постичь —И над лугами, что от века не цвелиНад кровью, что давно впиталась в почвуИскар Джарак, по хищной птице прозван,Сидит на вороном коне,Став полководцем вновь.«Меч и Щит», Рыбак Кел ТатБлаженство согретого солнцем пляжа на далеком островке быстро утомило людей, привыкших к лишениям и приключениям. Чем меньше остров, тем скорее приедается. Так решил Грантл, в тридцатый раз обогнув белую кромку берега и начав восхищаться следами своих ног — особенно когда они причудливым узором пересекали следы предыдущие. Он утомился, отупел, так что ему не сразу пришло в голову остановиться и обернуться, узнать, кто идет сзади.
Мастер Квел, потный и сопящий, сражался с мягким песком. Наверное, так он сражался всю свою жизнь — вымучивая шаг за шагом. Одна сторона его тела — лицо, шея, предплечье и лодыжка — обгорела (результат сна в непродуманной позе). Он уже давно брел за Грантлом, о чем можно было судить по следам, описавшим полный круг. Не разумнее ли было просто крикнуть, привлечь его внимание? Если бы Грантл на заметил чужие следы на своих собственных, они могли бы шагать целый день — один в преследовании, другой попросту двигаясь с недоступной второму скоростью.
— Всего лишь крикнуть, — сказал он, когда маг подошел ближе.
— Я не хотел, пф… привлечь ненужное, пф… внимание к нашим особам.
— Звучит как-то странно.
— Мне нужно пописать.
— Ну…
— Не могу. Вернее, могу, но время от времени. Обычно как раз тогда, когда забываюсь.
— А. Целитель мог бы…
— Да, да, знаю. Забудем. Послушай…
— Мастер Квел, — сказал Грантл, — это не лучший способ избегать ненужного внимания. Остальные сидят в тени повозки и уже давно следят за нами. По крайней мере, за мной. Братья Бревно машут руками всякий раз, когда прохожу мимо.
