Эйлин даже разволновалась, удастся ли им затронуть тонкие струны людских душ. Но княжна быстро успокоилась, когда запел Етугай. Голос у него был бархатный, проникновенный, а легкая хрипотца завораживала. Пел он о бескрайних степных просторах, о сопках, что напоминают курганы, возведенные доблести павших воинов, о силе барса, что дарована Великому Хану, дабы оградить весь мир от оторогов, скрыть его, аки крылом птичьим. Пел о ратных сражениях, о жизнях, что отдают саинарские воины, чтобы всем людям на Элитаре жилось вольготно.
Даже у Эйлин на глазах навернулись слезы, когда пришла пора припева. Ее голос дрожал, но княжна подпевала джинхару о том, как головы варсов и оторогов валились на землю, и полчища проклятого бога рассыпалось прахом от саинарской стали. Она помнила и историю, и мотив, потому что не раз слышала балладу вечерами в степи.
А когда они закончили, наступила тишина. Даже случайный скрип половицы казался очень громким.
- Угодили! – взревел хозяин. – Как есть угодили! Эй, кто там… Ярмилка, Малашка, ужин моим гостям!
Их усадили на широкую лавку, а стол покрыли расшитой скатеркою. Хозяин и сам примостился напротив, кивнув своим людям. Принимали каликов хорошо. Для начала подали карасей жирных, осенних, томленных в молоке с хреном, за ними последовало целое блюдо вьюрков. Эти маленькие птички зажаривались целиком и, несмотря на свой размер, обладали приятным вкусом. Ну и как основное блюдо, на стол поставили печеную в соли оленину, приправленную клюквенным соусом и кедровыми орехами. А пиво, соленья, хлеб и сыр – так и вовсе не переводились.
Когда же пришла пора расспросов, Оника велел подать яблок моченых в бруснике, да шанежек творожных. Запивали узваром, настоенном на смороде и меду.
Етугай отодвинулся от стола последним, Эйлин с хозяином уже о чем-то болтали.
- Пришлось ли тебе по нраву угощенье наше? – спросил хозяин.
- Век бы ел, не отрывался, кабы живот бы был вместительнее, - ответил джинхар, и мужчины рассмеялись.
- А раз так, то и я тебя спрошу, мил человек, - склонился к Етугаю Оника, и тот напрягся.
- Спрашивай, - тихо ответил саинарец.
Хозяин прищурился, но люди уже почти разошлись, и на них мало кто обращал внимание.
- Вот ты мне и ответь: в мужицкой одеже, а не мужик, складно да ладно поет, а не калик, стать военная, а без оружия. Спрашивается, чего такому гостю в Туросе понадобилось?
Княжна застыла от страха, а джинхар уже продумывал отход.
- Не боись, не выдам, а может и помогу, - сказал Оника. – Потешили вы меня, давно так душа гордостью за честный люд не наполнялась.
Етугай склонился к трактирщику.
- Сестра у мальца пропала, - он кивнул на Эйлин. – Последний раз ее видели, когда князь Кираг ее в Турос увозил. Не слышал ли чего? Путятой кличут.
- Слыхать не слыхивал, врать не буду, - ответил мужик. – Много тут люда всякого пропадает. Кто находится, а о ком только память и остается. Только я тебе так скажу, коли девка в руки князя нашего попала, то не воротится уже никогда.
- Что ж он делает-то с ними? – охнула княжна. – Не ест же, в самом деле!
- То нам не ведомо, - сказал Оника. – Кому охота беду кликать? Только есть у князюшки в лесах терем тайный, туда девиц и свозят. Места страшные, наши-то их за версту обходят.
- А терем ли там? Не пещера ли, дяденька? – спросила Эйлин.
- Терем, из черного дуба выпиленный. – Трактирщик задумался и добавил: - А пещер там отродясь не бывало.
- Вот бы нам туда добраться. Уж я бы не поскупился.
Етугай не особо рассчитывал на удачу, но порой деньги решали многие проблемы.
- Три золоченые монеты мне, да две пареньку-проводнику, - хмыкнул хозяин.
Практически сразу перед ним появилась стопочка из пяти полновесных золотых саинарских монет.
- Вот так калики, - хохотнул мужик. – Эй, Ярмилка, отведи гостей туда, где мы уж пять лет коров не пасем.
- Чего ж не отвесть, дядька Оника, - расплылся в улыбке пацан. – За мной ступайте.
***
- Поспешайте, - подгонял паренек, избегая людных улиц.
Так он довел княжну и Етугая до тайной калитки.
- Наши здесь давно редко ходят, - пояснил Ярмилка. – Страшно уж кто-то в лесу завывает, словно князь чудище какое держит.
Эйлин и джинхар переглянулись. Их путешествие приближалось к финалу. Чудовищем мог быть лишь разбуженный древний бог.
- Мы у цели, - шепнул саинарский воин.
Светило Элитары спряталось за горизонт, и вокруг стремительно сгущался мрак. Деревья уже не отбрасывали тени, они слились в одну, которая покрыла всю землю.
- Бодрей шагайте. Мне надобно засветло домой воротиться, - поторапливал Ярмилка.
Едва заметная тропка привела на опушку. Вдали за просекой что-то виднелось, но сейчас Эйлин никак не могла разглядеть, вроде бы строение.
- Вон ваш терем, - провожатый махнул рукой.
- Доведешь до ворот, получишь еще золотой, - Етугай показал парню монету.
- Нипочем не пойду, дяденька, даже за десять золотых. Там еще намедни кто-то выл, князь в отъезде, и дружина с ним. Авось они зверя некормленым держат? А ну как вырвется? Вы бы тоже со мной ворочалися.
Джинхар покачал головой, и протянул пареньку монету.
