И, наблюдая их совместную жизнь, всегда видела его рядом с собой – Дана. Иногда даже позволяла себе представить, что он вернется и всё-таки будет с ней. И она станет как одна из этих редких женщин, самых счастливых – понимают ли они это или нет.
Но надежда тут же гасла: он далеко-далеко, на другой планете. С ним Эя – за долгие годы пребывания там он ещё больше привыкнет к ней.
И всё же – их отношения, Дана и Эи, отличаются оттого, что знакомо теперь: они не одни, с ними Лал – Эя близка с обоими. Так почему Дан не может быть близок и с ней? С ней и Эей одновременно – как Эя с ним и Лалом? Почему не может найтись ей место рядом с ними? Эта мысль, появившись, не исчезала: во что-то должна была верить. И ждала, когда он – нет, когда они – вернутся.
Каждый год хоть раз была на острове, где жизнь дала встречу с Даном. Там, лежа на траве лицом к ночному небу, отыскивала она созвездие Тупака, где находились они. И мысленно была с ними.
Никто не знал, что ей нужно. Ни ближайшие старые друзья, для которых всё это было бы непонятно. Ни даже новые, счастью которых завидовала, но которым не смела говорить о себе.
Её успех на сцене ещё более вырос с годами – и по-прежнему считалась она самой красивой женщиной планеты. Многие страстно желали её, но даже мысль о близости с кем-то кроме Дана была для нее невозможна. Лишь редко-редко – как отправление малоприятной, но, к сожалению, необходимой потребности – вызывала домой гурио, которого сразу же потом отсылала.
Но Лала нет – он погиб. Давно: в самом начале. Они были там вдвоем. Столько лет.
И дети! Что значит это?
Надо увидеться с ними. Только это будет не скоро: после прилета на Землю – долгий карантин; к тому же вид у них ужасный – лечение будет длительным.
Но потом она постарается встретиться с ним – как можно скорей. Если увидит, что совершенно не нужна ему, будет говорить только о Лале: ведь он был её близким другом. И уйдет навсегда, постарается его больше не видеть. Чего бы ни стоило!
Ведь она уже привыкла. За столько лет.
Никто не догадывается, что творится в её душе. Великая Лейли – прекраснейшая женщина Земли, гениальнейшая актриса, всегда потрясающая своей игрой сотни миллионов сидящих у экранов и тысячи счастливцев, получивших по жребию право непосредственно присутствовать на спектакле. Широко раскрытые глаза, напряженная тишина, слезы. Буря аплодисментов. Но разве хоть кто-нибудь из них знает, что один из источников такой глубины её игры – боль и страдание?
Они уже на Земле.
Их физическое состояние потребовало длительного лечения, и пока они общаются лишь с врачами: чтобы их не беспокоили, прямая связь с ними временно закрыта. В домик, в котором когда-то начиналась их тренировка перед отлетом, одиноко стоящий в горах вдали от городов, приходят только приветственные телеграммы от тех, кому не терпится их увидеть; о них им сообщает специальный дежурный.
Радиограмма Лейли пришла в самый конец лечения.
– Мне хочется поговорить с ней, – попросила дежурного Эя.
– Сеньора, не утомит ли тебя разговор?
– Никоим образом. Наоборот!
– Пожалуйста! – он включил связь.
Лейли никак не ожидала увидеть её на своем экране: сразу вздрогнула.
– О, Эя!
– Здравствуй, Лейли! Я рада видеть тебя.
– И ты здравствуй, Эя! Как ваше здоровье?
– По-моему, уже в полном порядке. Нам здесь уже надоело. Так хочется увидеть всех друзей!
– И мне вас.
– Ты хочешь расспросить о Лале: я знаю.
– Да. – Вид у нее был грустный.
– Знаешь, что? Я сейчас попрошу разрешение на твое посещение. В конце концов, несколько дней не играют роли. Пора кончать наше затворничество. – Экран погас.
Лейли сидела, не двигаясь; ждала, веря и не веря, что произойдет невероятное. И лишь когда экран засветился, и Эя сказала: “Всё в порядке: я их уговорила. Прилетай: сейчас!”, она заторопилась, вспомнив, что не одета. Отдала команду роботу достать из хранилища нужную одежду и украшения, вызвала кабину – и наспех заколов волосы, накинула плащ поверх домашней туники, укатила на аэродром.
Туалетом занялась в ракетоплане – его вел автопилот. На это ушло не много времени – слишком мало, чтобы занять её, отвлечь чуть от томительного ожидания, от которого, казалось, можно было задохнуться.
Эя с балкона видела, как появился в небе ракетоплан. Сделав разворот, он сел. Женщина в черном развевающемся платье медленно двигалась к дому. Эя быстро пошла ей навстречу. Она была рада гостье: карантин, казалось, длился целую вечность.
Лейли – друг Лала: значит и их друг. И одна из самых любимых её актрис. До чего же она красива: недаром Сын там, на Земле-2, последнее время аж не дышал, когда она была на экране. Но глаза её печальны.
Эя взяла её за руки:
– Все будут рады тебе. Дан с детьми отправился в горы. Но они должны скоро вернуться: ушли давно – до того, как мы с тобой связались. Они ничего не знают – ну и пусть: я ничего не сообщу им – твой прилет будет для них сюрпризом. А мы пока поговорим: я так соскучилась по общению.
– Я очень ждала вас.
– С Лалом.
Лейли молча кивнула.
