... – Значит, как я понял, человечество отклонилось от курса. Надо снова лечь на него, – Ли выражался в привычных для себя терминах космонавта. – Для начала: произвести торможение.
– Торможение уже началось. Твоя мама Ева имеет к нему самое прямое отношение. Но всё до конца разглядел и понял первым Лал.
– Лал был настоящим спасателем.
– Почему?
– Подоспел вовремя!
Веру в справедливость их слов в немалой степени подкрепляло общение с ними. Быстро привыкли друг к другу: они к нему, он – к ним. Привязался. Как это может космонавт, привыкший высоко ценить теплоту человеческого отношения. И тоже стал своим для них. Не только потому, что спас их и продолжал самоотверженно возиться с ними.
Ему было слишком хорошо возле них. Как с мамой Евой. Особенно когда девочка сидела у него на коленях.
Они ещё не оправились от перенесенных лишений. Ещё очень худы и слабы физически. Даже не могут есть фрукты, привезенные им, – их приходится превращать в пюре или сок. Но они уже могут двигаться, могут говорить сколько хотят. Но никогда почему-то не улыбаются. В общем-то, пока это нормально; но лучше, чтобы улыбались.
Он попытался как-то раз развеселить девочку, воспользовавшись, что она попросила что-нибудь рассказать.
– Что?
– Сказку. Маленькая, я их любила.
Сказок он ни одной не помнил, но решил не отступать.
– А легенду? – предложил он.
– Давай, – вяло согласилась она.
– На прекрасной зеленой планете жили-были люди, – начал Ли: неплохо! Он рассказывал, сочиняя на ходу. Как появился среди людей ученый, сделавший великое открытие: с помощью его можно было преодолеть огромные расстояния быстрей света. Как построили корабль, ушедший к звездам, где была обнаружена планета, подобная их. Про то, как отправились на новую планету ученый со своим другом и подругой. О гибели друга и оставленном им секрете счастья – детях, которых они должны сами родить и вырастить. И вот появились первые дети, родившиеся на другой планете.
Как, засадив планету лесами и насытив её атмосферу кислородом, ученый, его подруга и их дети улетели домой, а в пути вступили в Контакт с другими разумными существами, потратив на это почти всю энергию, и чуть не погибли.
– Но их ждали на родной планете. Космический дозор принял их сигнал о помощи, и спасатели, посланные им навстречу, успели вовремя.
– И потом?
– Они вернулись домой, на родную планету, и принесли людям великие вести.
– Они вернулись...
Да: не очень-то похоже на легенду. Коротко, слишком. И слова, фразы какие-то топорные: не получилось. Только первая фраза ничего. М-да! Но девочка, к его удивлению, слушала внимательно, сидя напротив, – только почему-то не глядела на него.
– Я не очень-то могу рассказывать легенды, да?
Она повернула к нему голову, и выражение её глаз испугало его.
– Просто, это страшная легенда – ты не всю её знаешь: вот как!
– Не надо, Сестра! – сказал юноша.
– Надо. Слушай! Когда они улетели на Землю, у них в космосе родился Малыш. Маленький-маленький, с крошечными пальчиками. И все радовались, глядя на него и беря его на руки. Когда корабль подошел к точке старта переноса, ему было уже три месяца, и он умел улыбаться.
Тогда-то произошло настоящее сказочное чудо: приняли сигнал Тех и вступили с ними в Контакт. А после гиперпереноса обнаружили, что почти вся энергия израсходована.
Чтобы добраться до Земли, все кроме Отца погрузились в анабиоз и пробыли в нем больше года; но не успели добраться туда, где их должны были встретить, как отказали приборы анабиокамеры, и Отец начал срочно выводить их из анабиоза. Но Малыш не вышел из него. Малыш! О-о-о! Малыш! Родненький мой! – закричала она, забилась в рыданиях. Брат бросился к ней, прижал к себе.
“Что я наделал!” – с ужасом думал Ли. – “Вот почему они так мало говорили о том, что с ними произошло. Да как же это?” Он посмотрел на Дана, будто моля о прощении – за свою невольную вину. Дан, казалось, окаменел.
– Капитан! – тихо сказал Ли. – Я не знал, Капитан.
– Да, да! – как будто издалека отозвался Дан. – Ты должен всё знать: я покажу.
– Отец, не надо! – попыталась остановить его Эя.
– Надо! – как Дочь произнес он. – Пойдем, пойдем со мной.
Они прошли через весь жилой блок – голый, разоренный, страшный. По длинному коридору дошли до дальнего конца его, где Ли ещё ни разу не был.
Там находилась анабиокамера, и в ней, под единственным не брошенным в аннигилятор колпаком – крошечная неподвижная фигурка. Темная прядка волос на белом-белом лобике. Ребенок спит сном, от которого не пробуждаются.
Потрясенный, подавленный увиденным, Ли долго смотрел на ребенка. Ком стоял в горле. Он боялся поднять голову, вновь взглянуть на Дана. Тот молчал – казалось, забыв о присутствии Ли.
– Прости меня, Малыш! – наконец еле слышно произнес Дан.
– Капитан! Прости. Я не хотел.
Дан поднял голову:
– Тебе я могу это сказать. Там, на Земле, нас считают героями – а мне сейчас хочется кричать и выть.
– Ваше горе – и мое горе, Капитан.
Но Дан не слышал. Положив руки на колпак, он опустил на них голову и застыл так.
