Ни на мгновение не утихает бурный гомон, непрерывно кричат новгородцы, прощаясь со своими братьями. Видно, на долю пеших выпало больше горячих слов, чем на долю дружинников.
— Слава! Слава! — катится вдоль дороги.
— Будьте счастливы! Счастливы!
Идут воины земли Русской. А вокруг людское море. За последней сотней хлынули все сплошной волной, и еще некоторое время, не отрываясь от пеших, плыла клокочущая людская река. Потом она начала успокаиваться: отставали один за другим, оставались у обочины дороги, а самые близкие родные — матери, сестры, жены, дети — всё шли и шли рядом, провожали до самого озера.
Новгородцы шли на юг.
Мстислав вел свое войско не спеша. Он говорил Дмитрию:
— Собираешься ехать, так думай допрежь всего про то, чтоб доехать. Вот ты видишь, мы не спешим. А я мыслю, что так мы быстрее доедем. Коней кормить надо и людям отдыхать. А приедем в Галич — там уж некогда отдыхать, там дело надобно делать. Вот ты и помысли, спешу я или нет.
Через Днепр перешли выше Киева, у речки Тетерев. Оставив тут войско отдохнуть, Мстислав Удалой заехал в Киев, К князю Мстиславу Романовичу Смоленскому. Через гонцов они уже условились между собой. Приятель Удалого Мстислав Романович обрадовался этому походу: теперь уж никто не будет угрожать ему из Галича, если там сядет Мстислав, — и сразу же согласился помочь. Дал две сотни своих дружинников, послал тиунов, чтобы хлеба было вдоволь для новгородцев, чтоб не жалели сена для коней.
После отдыха войско Мстислава повернуло на запад, к Заславлю, а из Заславля на Кременец, а оттуда на юг. Зима была не лютой, и дружина Мстислава беспрепятственно двигалась на Галич. В Теребовле остановились. Мстислав решил узнать, что творится в Галиче, и сказал Дмитрию:
— Ты ближе подъезжай, разведай, а мы за тобой.
Из Кременца Дмитрий послал новых гонцов к Даниилу с радостными вестями.
Извещал, что уже недалеко до Галича, намекнул, что время уже и волынские дружины двигать сюда. И от Мстислава повезли гонцы грамоту: «Собирайся, Данииле, встретимся возле Галича».
Отдельно передал Дмитрий поклон Светозаре.
— Скажи ей, — напутствовал он гонца, — чтоб не плакала, не беспокоилась, живы все и здоровы. А это ей в руки отдай, никому не показывай.
Гонец осторожно спрятал за пазуху грамотку для Светозары.
Дмитрий писал, чтобы рассказала Даниилу — едет с Мстиславом его дочь Анна. «Еще прекраснее, чем в песне Митусы. Нет у нас таких девушек, — сообщал Дмитрий. — Только не с этого начинай, невзначай напомни о княжне, чтоб не подумал, что я в сваты напрашиваюсь».
В Теребовле тиун рассказал, что венгерский воевода Бенедикт, услышав о Мстиславе, собрал с волостей всех воев и позвал их в Галич. Но теребовльские смерды разбежались по дороге, укрылись в лесах и возвратились домой.
Еще сказал тиун, что люди в Галиче ждут Мстислава.
Дмитрий с пятью дружинниками выехал из Теребовли под вечер, чтоб незаметно добраться до ближайшего оселища, а оттуда перебраться еще ближе к Днестру. Они доехали до оселища спокойно и переночевали там; узнали от смердов, что венгры были тут дней пять назад. Дмитрий не захотел ждать до вечера и выехал утром. По дороге не встретили никого и, въезжая в соседнее оселище, увидели пустые улицы. Дмитрий забеспокоился: вымерли все от мора какого или боятся из хат вылезать? В первой хате застали двух детишек. Они сидели на печке, укрывшись рваной дерюжкой, и плакали.
Дмитрий спросил, где их мать. Боязливо поглядывая на него, перепуганные дети ответили, что умерла, а отца забрали в вой, но он обещал скоро вернуться домой.
— А когда забрали? — Дмитрий подошел ближе к печи.
— Сегодня, после завтрака, зашли угры и повели с собой. А мы плакали, так нас вояки на печь загнали, напугали, велели не вставать. А ты из Галича?
— Из Галича, девочка, из Галича, — ответил Дмитрий, — Вы не плачьте, отец скоро придет домой. К соседям пойдите.
Вышел из хаты к дружинникам. Они тревожно смотрели на дорогу, по которой только что въехали в оселище.
— Что стряслось? — подбежал к ним Дмитрий.
— Какие-то всадники мчатся сюда.
Дмитрий оглянулся. Улица, на которой они остановились, была пуста, но она шла прямо, и спрятаться было негде. Дмитрий глянул вокруг — за хатой начиналась тропинка в балку, в лес. Дмитрий приказал ехать по этой тропинке. Сам ехал последним и все время оглядывался. Он видел, как всадники въехали в село, постояли и помчались дальше вдоль улицы.
— Скорее, скачем в балку! — кричал он.
Дружинники, и без того понимая опасность, подгоняли коней. Вдруг передний упал с коня, второй с разгона наскочил на него и тоже вылетел из седла. Остальные столпились возле них; назад повернуть нельзя — тропинка узка.
Нужно было немедленно что-то придумать. Сзади венгры, а дальше ехать трудно, тропинка кончилась, кони увязнут в снегу. Но ехать дальше не пришлось — сбоку на них с мечами набросились венгры. Это была засада; Дмитрий разозлился, соскочил с коня и выхватил меч, но на него навалились двое и скрутили руки. Только теперь он сообразил, почему слетел с коня передний дружинник — на него накинули петлю.
