А в разговоре с моими коллегами по Университету продолжает: власть бывает когда-то лучше, когда-то хуже. Но это врожденное свойство любой власти — быть неприятной. Вопрос только — как человеку себя с ней вести: «Гёте был тайным советником в Веймаре, при маленьком дворе. У Эккермана в «Разговорах с Гёте» есть замечательная сцена: идут Гёте и Бетховен, беседуют. Навстречу им императорская фамилия. Гёте отошел в сторону и поклонился, а Бетховен двинулся в самую гущу сановной толпы. Поведение Бетховена мне всегда было симпатичнее. Но у Гёте была своя правда. Он старался что-то сделать и многого добился. Так что у меня отношение к власти такое: с властью приходится считаться, власть иногда хочется и убеждать, и в чем-то поправлять. Это редко дает результаты, но все-таки иногда дает… Я не конфликтный человек, я писатель, а это главное. Либо надо конфликтовать, превратиться в диссидента, либо писать и работать. Но душа все-таки не может мириться с глупостями, безобразием, гадостями, с враньем, иногда душа возмущается».
«Я ни на одной фотографии с Граниным не фигурирую, но, действительно, последние 15 лет Даниил Александрович частенько меня звал для разговоров о науке и о всяком другом. Мы гуляли с ним по любимой ему Петроградской стороне. Иногда захаживали даже в какие-то кафе. Так что, действительно, я был его, так сказать, тайным советником и информатором о состоянии академической науки после начала новой России.
Начну с конца: кем не стал Даниил Александрович? Совершенно случайно, юн не стал почетным членом Физико-технического института имени Иоффе. Тема эта возникла таким образом. На ученом совете возник вопрос, что Даниилу Александровичу 95 лет, и он оказал огромное влияние на умы людей, которые приходят в науку. Поэтому давайте его изберем почетным членом нашего института. Мне было поручено привести его на ученый совет, мы показали Даниила Александровича, а потом уже без него было заседание у ученого совета, который разошелся во мнениях, потому что это был первый случай, когда человека писателя выбирали в почетные члены Физтеха, где были целиком одни ученые. И в результате его незначительным количеством голосов забаллотировали, и он не стал членом. Я об этом не рассказывал Даниилу Александровичу, просто боясь, что ему это может оказаться обидным».
«В последние годы мы с Даниилом Александровичем виделись нечасто — неловко было отнимать у него время, он много делал для Петербурга, для сохранения памяти об исторических событиях. Его стараниями был поставлен памятник великому математику Леонарду Эйлеру на Песочной набережной, восстановлена к 70-летию Победы триумфальная арка в Красном Селе, сооруженная после войны… 1 января я обязательно поздравлял его с днем рождения и заодно с Новым годом. Он обижался: «Вы только по торжественным датам звоните!» Изредка я навещал его дома и всякий раз получал новую книгу с автографом — несмотря на его возраст, они выходили чуть ли не чаще, чем в молодые годы. Все время возвращаюсь памятью к тому, что он написал в одной из последних книг: «Человечеству остро не хватает не знаний, а прежде всего доброты». Об этом он размышлял давно, еще когда создавал в 1980-е фонд «Милосердие», и с годами эта его мысль становится все более актуальной».
«Иногда общественные идеи Гранина принимали какой-то даже парадоксальный характер. Однажды он пришел в фонд Лихачева и говорит: «Александр Валерьевич, а кто такие старейшие жители нашего города?» Я, пораженный неожиданным вопросом, подумал: «Может, черепаха в зоопарке или какой-нибудь крокодил. Я не знаю, кто долго живет. Ну, не человек явно». Он говорит: «Это все неправильно. Старейшие жители нашего города — это деревья. Давайте соберем сведения о самых старых деревьях нашего города и будем их лечить. Соберем деньги, попробуем, чтобы они не засыхали, подрезать. Есть специальные способы лечения». Эта программа так и называлась, она существовала года три, «Старейшие жители нашего города». Я не буду о ней рассказывать. Это довольно все интересно. В основном это дубы, конечно. Но также мы стали выделять вообще памятные мемориальные деревья. Оказалось, что в Англии есть полный каталог памятных и мемориальных деревьев. Там, где сидел Робин Гуд с луком — это всё у них каталогизировано. У нас ничего нет. Вот идея Даниила Александровича, представляете?»
