Ох, не лежит у меня душа к дальним поездкам, ох, как не лежит!
Говорят, люди молодые, полные сил, не отягощенные хворями, должны иметь тягу к путешествиям. Встречаться с новыми, интересными людьми, посещать любопытные глазу творения природы и рук человеческих.
Скорее всего, это правда, но ко мне она не относится.
В свои тридцать лет я отправляюсь в далекие места только в случае крайней нужды. И проливаю при этом невидимые миру слезы. Как, например, сейчас, когда верный Хмут, прислуживавший еще моему Па, собирает кофры и сундуки, домоправительница Клара чистит дорожное платье, а повар печет сдобные булочки мне в дорогу.
А потом начнутся немилые сердцу лишения. Трястись, клацая зубами, в карете, спать в корчмах на набитых соломой тюфяках, потреблять сомнительного качества еду, рискуя отравиться или подцепить желудочную болезнь, при которой глаза и кожа окрашиваются в желтый цвет.
Но я ничего не могу поделать! Маги-У-Терры всегда славились железными принципами. И если столетний дядя в очередной раз призывает меня к смертному одру, находящемуся, как назло, на другом конце королевства, мое нерушимое слово, данное дорогому Па, обязывает двинуться в путь.
Прощайте, легкие завтраки из кофе и тонких, как рисовая бумага, хрустящих вафель с ореховым вареньем.
Прощай, моя уютная конторка красного дерева, за которой я поверяю философские мысли обшитой драконьей кожей толстой тетради или пишу очередное послание университетскому другу Фагосею.
Прощайте, ровные дорожки ухоженного сада, по которым так приятно гулять перед обедом под сенью вишен и яблонь, скрывающих меня от полуденного зноя.
Теперь долго не устроиться мне в библиотеке у камина со старинным фолиантом с потемневшими страницами, вытянув к огню ноги в шелковых чулках. Как хорошо пьется там горячее красное вино!
Как я буду скучать по милым сердцу мелочам в долгой поездке.