В это мгновение все завертелось у него перед глазами. В следующий момент он воочию разглядел райский ландшафт, который описывал, но на месте Беатриче находился старец в белых одеждах.
— Где она?! — закричал поэт, забыв, что находится в воображаемом мире и никто ему не ответит.
Но случилось чудо, и старец заговорил:
— Да разве в том мое желание?! — с отчаянием выкрикнул Данте и проснулся. Он лежал в своей кровати, за окном щебетали птицы. В дверь робко постучали.
— Войдите! — крикнул он, вспомнив, что сегодня собиралась прийти дочь.
— Как ваше здоровье, отец? — с нежной внимательностью спросила она и прибавила с улыбкой: — Мне позволили первой сообщить вам радостную весть, о которой вы долго мечтали. Синьор да Полента счел возможным сделать вас своим дипломатом в Венеции.
На самом деле, причина этого поручения не несла в себе ничего радостного. Равенна оказалась на грани войны со Светлейшей республикой из-за какого-то доморощенного пирата, осмелившегося напасть на своем суденышке на корабль венецианского купца. И тут Гвидо да Поленте очень повезло с Данте, которому покровительствовал Кангранде делла Скала. Имя могущественного веронского правителя могло стать аргументом в переговорах и убедить венецианцев не объявлять войну Равенне.
Спустя три месяца после того удивительного сна на прекрасном белом коне, снабженный высочайшими полномочиями, поэт ехал в Венецию и сам себе удивлялся. Те-перь-то сбылись его самые смелые мечтания. Он не только известный поэт, живущий в собственном доме, окруженный почитателями и любящими детьми, но и политик, которому доверили судьбу целого города. Двадцать лет назад Данте бы ночами не спал, готовясь к такому событию. Теперь же его будто вовсе не волновало, как пройдут переговоры. Перед глазами стояло лицо да Поленты, желающего получить полную рукопись «Комедии» до конца года.
— Я не уверен, что закончу ее, — сказал поэт. — Ни до конца года, ни вообще когда-либо…
— Вы говорите невозможные вещи, — тоном, не терпящим возражений, отреагировал правитель, — разве вам не ведомо: рукопись ждет Кангранде? Он даже уже получил ее, за исключением нескольких последних песен и знает: работы вам осталось совсем немного. Неужели вы хотите испортить с ним отношения в такой важный для нас момент?
Алигьери не стал говорить своему благодетелю, что «Комедия» завершена, но последние 13 песен автор спрятал в тайнике в своей спальне, не желая делиться с миром своей любовной неудачей.
Думая об этих тринадцати ненавистных песнях, Данте говорил с венецианским дожем. Он объяснил дожу, что Кангранде ожидает поэму и поэтому уж точно позаботится о покое в Равенне, а у самого Кангранде много союзников в других итальянских городах. И пусть венецианские дожи сами решают, как лучше: забыть про глупого пирата, которого уже наказали равеннские власти, или ввязываться в долгую утомительную войну. От поэта веяло мрачной уверенностью. Дожи подумали и решили сделать вид, будто пирата не существовало.
Обратно он поехал, желая сократить дорогу, болотистыми низовьями По. Пробираясь сквозь туман, думал о том, как, не меняя пришедших во сне стихов, написать финал, соединяющий его с Беатриче. И вдруг его озарило: он вернется на землю и будет оставшееся время искупать грехи праведной жизнью, а потом, может быть…
Конь резко вздыбился, скинув седока. Чертыхаясь, Данте поднялся. С костюма стекала вода и грязь, мгновенно он промок до нитки. Стуча зубами от холода, Алигьери снова забрался в седло и начал оглядываться в поисках жилья. Но вокруг до горизонта расстилались болота. Ему пришлось ехать в мокрой одежде несколько часов, прежде чем он достиг ближайшего селения.
Ночью у него начался жар. В полубреду он взывал к Беатриче:
