Конечно, крайне сомнительно выглядит использование христианских категорий в контексте магии. Но существует мегапопулярное литературное произведение, полностью построенное на подобном смешении. Это «Гарри Поттер», книга, прогремевшая на весь мир и оказавшая немалое воздействие на современную культуру. Отношение к ней со стороны христианского мира, мягко сказать, неоднозначное. Эту книгу даже публично сжигали при участии священнослужителей, причем даже не один раз и не в одной стране. В то же время существуют священники, предлагающие использовать ее как помощь в катехизации детей. Все это зачастую происходит в рамках одной и той же конфессии.
Твердой официальной позиции по эпопее Джоан Роулинг не существует ни в католицизме, ни в православии. Кардинал и архиепископ Сиднея Джордж Пелл начал писать эссе о «Гарри Поттере» в своей постоянной колонке издания «Санди телеграф» («Sunday Telegraph») с момента выхода первой книги. Он благодарил Роулинг за отображение ценностей, которые «подлинно совместимы с христианством». А кардинал Йозеф Ратцингер, он же папа Бенедикт XVI, похвалил немецкого критика, разгромившего Роулинг: «…хорошо, что вы просвещаете людей о Гарри Поттере, потому что это один из тех тонких соблазнов, которые действуют незаметно и при этом глубоко в душе искажают понимание христианства до того, как оно сможет взрасти». Примерно в это же время официальное лицо папского совета по культуре, священник Питер Флитвуд выступил в поддержку эпопеи: «…если я правильно понял намерения автора Гарри Поттера, книга помогает детям увидеть разницу между добром и злом. И Роулинг очень ясно выразилась по этому вопросу». Он добавил, что автор — «христианка по убеждениям, христианка по своему образу жизни, даже по манере писать».
Отношение поместных православных церквей к эпопее о Гарри Поттере было более негативным. Критики писали, что эти книги «знакомят людей со злом, колдовством, оккультизмом и демонологией». Также критиковали предполагаемую аналогию между Гарри Поттером и Иисусом Христом. Тем не менее и православие не выступило единодушно. Например, известный русский богослов Андрей Кураев в своей книге «Гарри Поттер в Церкви: Между анафемой и улыбкой» написал: «Его противники — это безнадежно повзрослевшие люди. Знаете, чему на самом деле учат эти книжки? Тому, что материнская любовь защищает лучше любого пистолета. Что мужество и верность хороши. Что друзьям надо помогать. Что бояться зла нельзя и очевидное могущество зла не есть повод к тому, чтобы перейти на его сторону. Что, если настанет время делать выбор между легким и правильным, надо выбирать правильное».
Воздержимся от высказывания какого-либо мнения по поводу творчества Роулинг, наша книга посвящена другой фигуре. Но в этом сравнении игрового проекта «Dante’s Inferno» и эпопеи «Гарри Поттер» прослеживается похожая тенденция. С одной стороны, наше общество действительно приобрело некие черты, позволяющие не только писать подобные книги, но и с легкостью относиться к шедеврам классики. С другой — а действительно ли это показатель «постхристианства» и упадка европейской культуры? Возможно, Роулинг когда-нибудь назовут миссионером, как уже сейчас к ним робко пытаются причислить Толкина и Льюиса. А что касается «надругательства» над шедевром Данте, из которого сделали игрушку на потребу массам, — так ведь были же в Средние века площадные мистерии, показывающие в очень упрощенном виде для неграмотных сюжеты Священного Писания. В любом случае проявление массового интереса к Данте — благодаря мультикам и игрушкам, роману Дэна Брауна — это все-таки признак жизни европейской цивилизации. Было бы хуже, если бы «Божественная комедия» пылилась на витринах музеев в нетронуто-первозданном виде.
Здесь хочется снова вспомнить слова Христа:
«Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода.
Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную»[71].
Итак, не стоит печалиться о падении нравов, стоит восхищаться универсальностью гения Данте, способного найти общий язык с людьми, живущими спустя 700 лет после написания его произведения.
Есть еще один интересный момент в восприятии Данте. Как правило, его фигура прежде всего ассоциируется с адом, хотя главной частью, «венцом творения» своей «Божественной комедии» он сам считал рай. На первый взгляд это кажется закономерным, ведь «ужастик» всегда интереснее какой-то абстрактно-красивой истории. Всё не так просто. Даже на коротком отрезке времени тенденции сильно меняются. В СССР второй половины XX века существовал культ интеллигентских пьянок на кухнях, сам факт участия в подобных мероприятиях уже будто мог духовно обогатить человека. Сейчас мало кто поймет сакральность мероприятий подобного рода. Зато советского интеллигента наверняка бы возмутил современный интеллектуал, исповедующий здоровый образ жизни.
