— Ну, показывай, что за отраву ты предлагал выпить моему врагу? — пошутил Вьери и кликнул слуг, дабы они разлили вино по кубкам. Гвидо эта невинная шутка совсем выбила из колеи. Он все не решался спросить о деле, ради которого пришел. Наконец Черки начал прощупывать почву сам.
— Твое вино выше всяких похвал, — промолвил он, допивая кубок, — но интересно знать, чем обязан я столь изысканным угощением?
— Я слышал о формировании отряда флорентийских граждан для аретинского похода, — нерешительно начал Гвидо.
— Если речь о твоем участии, то ты опоздал, — быстро отреагировал Вьери. — Бойцы моего отряда уже давно тренируются. А ты не настолько известен воинским мастерством, чтобы брать тебя без подготовки. Боюсь, мессир Донати тоже поддержит меня в этом, хотя обычно он всегда поступает мне в пику. Придется уж тебе подождать следующей военной кампании.
Для Гвидо все складывалось наилучшим образом. Ему даже не пришлось высказывать свою не очень-то красивую просьбу. Но на душе все равно было тяжело…
На следующий день Гвидо исполнил обещание, данное Корсо Донати, и посетил его. Радушие хозяина поразило первого поэта. Стол ломился от фигурных пирогов, дичи, засахаренных фруктов и разнообразных вин.
— Этот обед приготовил лучший повар Флоренции, — гордо объявил Барон. — Я наслышан о твоем изысканном вкусе и решил тебе угодить.
Гвидо стало не по себе. Корсо имел вспыльчивый нрав, легко переходя от милости к неукротимому гневу. А ведь Кавальканти не исполнил его просьбы вступить в партию.
— Благодарю, многоуважаемый мессир Донати, — осторожно начал Гвидо, — к превеликому сожалению, мне трудно ответить вам тем же. Служителю муз трудно стать политиком…
— Ну, это смотря кто позовет, — неожиданно весело возразил Корсо. — А то и побежишь, да еще и приношение притащишь.
Гвидо похолодел, вспомнив о своем визите к Черки, а Корсо принялся радушно угощать гостя, не забывая и о себе.
— Вот, отведай этой чесночной похлебки, — предлагал он, с аппетитом жуя кусок пирога с соловьями, — и вот эта дичинка чудо, как хороша.
Что-то неуловимо изменилось в его взгляде, когда Гвидо попробовал похлебку. Кавальканти, оставив ложку, потянулся к расхваленной дичи. Наверняка она также имеет чесночный привкус. Гвидо не ошибся. Он выплюнул прожеванный кусочек и увидел, как лицо Барона перекосилось от ярости.
— Что? Недостаточно изысканно для тебя? — тихо спросил он.
— Достаточно, — ответил Кавальканти, глядя прямо в глаза Корсо, — просто я не люблю мышьяка.
После такого заявления Барон должен был либо немедленно начать есть сомнительное блюдо, либо страшно оскорбиться. Но он только криво усмехнулся и неожиданно ушел, оставив Гвидо одного перед накрытым столом. Первый поэт прислушался, ожидая немедленного нападения. Но все казалось тихо. Тогда он на цыпочках вышел из гостеприимного дома и поспешил к себе. Надежно запер дверь. Прислушался к своим ощущениям и все-таки различил во рту слабый металлический привкус, свидетельствующий об отравлении.
Вернемся к «Новой жизни». Только она может дать нам некоторые подсказки о взаимоотношениях Данте, Гвидо и Примаверы. Да, наш герой признается, что скрывал свои чувства к Беатриче, ухаживая за Примаверой. Но сама Примавера? Кем была она для поэта? Вот строки, которые могли бы стать подсказкой: «Затем, размышляя над этим, я решился сочинить стихи, обращаясь к первому своему другу. При этом я скрыл те слова, скрыть которые надлежало, так как полагал, что он еще созерцает в сердце своем красоту благородной Примаверы. Тогда я сложил сонет, начинающийся: «Я чувствовал…».
Очень похоже, что наш герой скрывает здесь свои истинные отношения с Примаверой, опасаясь, что ее история с Гвидо еще не закончена. Доказательств нет, но разве мы можем утверждать что-то определенное, даже глядя на наших близких знакомых?
Сейчас очень популярны телешоу, построенные на обсуждении отношений. «Пусть говорят», «Звезды сошлись», «Русские сенсации», «ДНК» — это только в России. Множество подобных шоу есть и в других странах. Часто «героев из жизни» там играют малоизвестные, не «засвеченные в ящике» актеры. Но отправной точкой для такой передачи, как правило, становится какая-то реальная медийная персона. С ней договариваются заранее, чтобы избежать судебных процессов за моральный ущерб.
Часто известные люди имеют аккаунты в соцсетях, в которых охотно делятся мыслями, даже «личным». Понятно, что это «личное» подвергается сильной фильтрации. Часто в публичном аккаунте медиаперсона сознательно предстает в облике, далеком от подлинного.
