8
А: Восьмой стих очень важен – непосредственно перед 9-м, которым начинается молитва «Отче наш». Знание Отца о том, в чем мы испытываем нужду – это крайне важный эзотерический мистический постулат не только христианства, но любой действительно высокой и глубокой религии. Это знание Отца важно правильно понять. Когда возможно такое знание – «прежде вашего прошения» – в каких случаях? Языческие боги тоже ведь обладают проницательностью.
Прежде всего необходимо заметить, что античные боги отличались весьма эгоистичными характерами. Хотя и говорят иногда, что их эговость поверхностна и что в мистериях, например, Элевсинских они выступали в другом аспекте, давайте все-таки посмотрим на них именно с этой стороны. Языческий бог всемогущ и проницателен, но когда мы созерцаем эти его качества, у нас возникает вопрос: какое дело этому совершенству может быть до нас, сирых, убогих и смертных? Это вопрос, который всегда возникает при взаимодействии высшего начала с низшим. При одном взгляде на общество сразу становится ясно, что высшим до низших нет никакого дела. До тех пор, пока в основе взаимодействия между высшим и низшим не окажется один универсальный космический принцип, все другие принципы обязательно будут наделять высшее качеством эговости, позиционируя его как начало, вполне равнодушное к низшим планам, в частности, к нашему человеческому. И нам, чтобы получить что-то от высшего начала, постоянно нужно будет одолевать его жалобами и просьбами. И единственный принцип, который может нарушить порочность взаимодействия низшего и высшего уровней мироздания, – это принцип любви. Бог без любви, каким бы совершенным Он ни был, все равно остается богом эговым. Любовь – единственный атрибут, разрушающий предполагаемую эговость божества. Все остальные атрибуты могут ее только усилить. Но если Господь любит, породив нас, то тогда в своей любви… Что мы прежде всего хотим узнать о тех, кого мы любим?
М: В чем они нуждаются.
А: Да. Он должен прекрасно знать все, что нам нужно. Почему же мы в таком случае не получаем немедленно с неба все, что нам необходимо?
М: Потому что то, что мы считаем, для себя самым необходимым, зачастую вовсе не является тем, что нужно человеку для духовного развития, для преодоления круга сансары. И Господь, видя и понимая это, дает нам возможность сделать выбор и выйти из этого круговорота.
А: Теперь мы можем приступать к молитве «Отче наш».
Первые два слова этой молитвы являются одновременно ее названием, сама же она является самой главной, центральной молитвой всего христианства и православия в том числе. Я думаю, что многие другие места Евангелий, передающие слова Иисуса, могли быть достаточно сильно искажены или, по крайней мере, сокращены: я не сомневаюсь в том, что до нас дошло не все, сказанное Иисусом. А вот текст этой молитвы, думаю, передан с минимальными искажениями или возможно, вовсе не искажен.
Д: Почему ты так думаешь?
А: Об этом говорит многое: во-первых, очень лаконичная, как будто высеченная из гранита форма молитвы, во-вторых, как это ни странно, косвенным, но от этого не менее весомым доказательством, является то, насколько важное место во всей христианской религиозной практике заняла эта молитва и то, настолько она возвышенна и почитаема. Все слова Иисуса цитируются достаточно часто, но ни одно из Его изречений не поднималось на знамя так высоко, как эта молитва; и именно этот завет Христа («Молитесь же так») выполнялся христианами-последователями (слово «христианин» было впервые употреблено у апостола Павла) более, чем любой другой из Его заветов. А ведь среди них было много гораздо более важных и сущностных, например, две заповеди – «Возлюби Господа Бога твоего» (Мф. 22.37) и «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22.39) – к которым Он свел все остальные. Это то, что христианским миром выполнялось, наверное, менее всего.
Д: А больше ничего и не надо.
А: Вернемся к молитве. Она, конечно, поражает отшлифованностью своих слов. Мне было бы интересно узнать, была ли она такой же в самые первые века христианства или все-таки подвергалась дополнительной шлифовке. Для сравнения: «Дао де цзин», фундаментальный текст даосизма, называемый иногда «даосской Библией», в котором каждое слово отшлифовано просто до предела, тем не менее, подвергалось изменениям в течение своей истории. Прежде чем мы начнем разбирать ее построчно, я бы хотел, чтобы мы прочитали ее целиком, потому что молитва эта поражает, прежде всего, своей целостностью.
9
10
