Дао Блаженств полностью

11 хлеб наш насущный дай нам на сей день;

12 и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

13 и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь.

А: Почему – Отче? Почему христианский Бог – это Бог Отец?

М: Потому что есть Бог Сын.

У: Бог Отец должен противопоставляться и языческим богам, и ветхозаветному Богу, потому что ни те, ни другие отцами не являлись. Что такое «отец»? Плоть от плоти, кровь от крови, дух от духа. Это обязательно предполагает любовь – то, что не было обязательным в прежних отношениях. Причем, безусловную любовь. Здесь главное – это родство, близость.

Д: Степень этого родства указывает на источник нашего происхождения.

А: Справедливости ради надо сказать, что и в древности боги выступали прародителями того или иного рода, клана, племени. И они, как правило, оказывали покровительство своим потомкам. Но покровительство их распространялось только на своих немногочисленных чад и больше ни на кого. Бог же Отец Иисуса – Отец каждому человеку, и в этом Его главное отличие от древних языческих родовых богов.

У: Еще схожесть природы здесь должна быть. Если это Отец, то это общий корень, схожесть Его и нашей природы.

В: В нас есть эта Божественная сущность.

А: Все ваши объяснения хороши и правильны, но в них есть маленькое «но»: они все идут от головы. А чтобы понимание возникло в сердце, нужно сделать следующее – представить себя маленьким ребенком в темном, густом и жутком лесу, где так страшно, что даже поджилки трясутся. Вспомните это жуткое ощущение покинутости: страх пронизывает до пяток, ужас захлестывает разум мутными, громадными, свинцовыми волнами. Можете себе представить этот детский ужас, эту истерику? Он сидит во всех нас. Наш страх потерять любимого человека основывается на нем. Только когда вы представите себе это так, что вас проберет до самых косточек и душа уйдет в пятки по-настоящему, когда этот лес настолько вас напугает, что вы начнете терять рассудок от страха, только тогда вы сможете воспроизвести в себе состояние маленького оставленного ребенка. И в этот момент представьте, как из этого враждебного леса внезапно вам навстречу выходит отец. Вспомните этот импульс: как все мгновенно преображается, становится нестрашным, сколько радости поднимается от встречи с ним.

В слове «Отче» очень много архаического подтекста – это действительно отец, который все озаряет и преображает своим светом. Бога назвали Отцом не после философских дебатов – это был порыв, идущий из глубочайших недр человеческой души. Бог, который есть любовь – что это за Бог? Каково это – в чужом, враждебном, преисполненном ненавистью, отторжением и неприязнью мире (ср.: лес как символ бессознательного) вдруг осознать, что в основе всего лежит любовь и высшее существо тебя любит. Вы можете это представить? В древнем мире все было намного откровеннее: зло не прикрывалось масками, было много физической боли, насилия, убийств, смертей, пыток, искалеченности. И вот в контексте этой звериной жестокости вдруг оказывается, что первопринцип всего – это любовь. Как отпускало душу человека… Наше бытовое житейское ожесточение не идет ни в какое сравнение с ожесточением древним. И на фоне такого состояния сознания – вдруг из леса, который наводит ужас – появляется Отец. Это может хорошо понять маленький ребенок, особенно если он заблудился или попал во враждебную стайку ребятишек, которые начали издеваться над ним – и вдруг он видит отца. Представьте, каким сильным должно быть движение его души – радость от того, что он его видит, ведь ребенок все чувствует острее. Православный Господь назван Богом Отцом именно из-за силы этой радости, которую мы должны испытывать при встрече с Ним, чтобы запечатлеть эту радость, смешанную с доверием и открытостью. Только в богооставленности мы находимся в состоянии полного отчаяния.

Далее – «сущий на небесах». «Иже еси на небеси» – это церковно-славянский вариант, («иже» – союзное слово со значением «который»).

В: «Сущий на небесах» – это отделение?

А: Как у тебя язык поворачивается задать такой вопрос после всего, только что сказанного?

В: Мы-то здесь – на земле.

А: Где – здесь и кто – мы?

В: Он может быть и на небесах и внутри нас?

Д: Там, где Бог есть, там везде небеса.

В: А что тогда такое – «небеса»?

А: Даша сказала очень глубокую вещь: не Бог там, где небеса, а небеса – там, где Бог.