А: Эго появляется уже в результате переворачивания, в результате ментального шума, но каков изначальный толчок? Какую угрозу мы чувствуем? Угрозу и сомнения. И колебания в том, что мы сможем сохранить это состояние – вот это присутствие внутри себя, присутствие нас в белой Таре.
Д: Мы находимся в этом состоянии, и вдруг ситуация становится угрожающей. Угрожающей чему?
А: Нашему присутствию.
Д: В этой ситуации?
А: Нашему присутствию внутри себя.
Д: И как только мы чувствуем угрозу этому присутствию внутри себя, мы тут же выпадаем?
А: Да.
Д: А что может угрожать этому состоянию?
А: Ситуация, в которой мы не знаем, как себя вести, и, следовательно, проявляем колебание.
Д: Какой-то замкнутый круг.
У: Вроде, если мы находимся в этом состоянии, то не должно быть такого.
Д: Так что это за ситуация? Боязнь потерять это состояние?
А: Да. Но мы не можем даже бояться потерять это состояние, пока мы в нем находимся. И страх потери, который, действительно, возникает, и, возникая, провоцирует эту потерю – он возникает как страх потери этого состояния в чужих глазах. И как только даже тень этого страха появляется на краю нашего сознания – мы выпадаем из своей целостности, мы расщепляемся, и процесс творчества или даже просто спонтанной и чисто интуитивной реакции становится невозможен.
В: Почему?
А: Потому что мы впускаем в себя зависимость от внешнего – еще даже как преднастройку к возникновению такого страха. Весь парадокс этой ситуации заключается в том, что мы еще даже не успели этот страх испытать, а то, чего мы только еще собираемся испугаться, уже случилось. Но самое парадоксальное в том, что случилось оно именно оттого, что мы собрались его бояться, и ни от чего другого.
Д: Если мы в нем находимся изначально, то мы не должны бояться его потерять.
А: Да, Даша, только изначально мы его потеряли давным-давно. Сейчас мы пытаемся в нем как-то утвердиться, укрепиться.
Д: Я думала, мы говорим об изначальном состоянии.
А: Изначальное состояние буддисты называли природным просветлением. Дети, находящиеся в нем, не обладают самым главным – знанием ценности пребывания в этом состоянии. И когда их родители, не будучи заинтересованы в их самостоятельности, самодостаточности, адекватности, из этого состояния их выдергивают, то они, покупаясь на базовую зависимость от родителей…
Д: То есть даже в этом замечательном состоянии зависимость сохраняется?
А: Ее там нет изначально как зависимости. Изначально есть любовь и привязанность, однако, смешанная с неведением. Но в этой любви и привязанности существует базовая архетипическая проекция на родителей как на существ высших по отношению к детям. И эта проекция заставляет оценивать их требования по отношению к ребенку самим ребенком как справедливые и исходящие из высшей инстанции.
Д: Поэтому ребенок соглашается потерять это состояние.
А: Да. Потому что он, во-первых, не знает его ценности, а, во-вторых, он ориентирован на родителя как на некое божество. Если бы родитель был при этом прозрачен в том смысле, что между его базовой сущностью и ребенком, глядящим на него, не стояло бы родительское эго, то тогда взгляд ребенка был бы адекватен, и в нем не было бы зависимости. Как зависимость он возникает не у ребенка, она создается эговостью родителя.
Д: А мы сейчас обсуждаем ситуацию, когда ребенок вырос.
У: Он уже знает ценность этого состояния. И он боится его утратить. Он боится посягательств на это состояние.
Д: И тут же его теряет.
А: Почему он боится его утратить?
Д: Потому что он начинает наделять это состояние необыкновенной ценностью.
А: Но утрачивает он его не из-за того, что наделяет его необыкновенной ценностью.
Д: Из-за страха он его утрачивает.
А: Да. А что страх в нем делает такого, что он его утрачивает?
Д: Страх всегда что-то перекрывает. В этом состоянии должно происходить какое-то спонтанное движение, которое страх должен перекрывать.
А: Попробуйте сейчас не на уровне слов это понять, а через состояние, через переживания. Поймите, как тишину, молчание – неважно как, но поймите всем сердцем. Это состояние подвергается угрозе выпадения из него тогда, когда у человека, испытывающего это состояние, нет в нем такой достаточной укорененности, которая вызывала бы в нем веру.
Д: Уверенность?
