Успею ли я? Эта мысль снова сковала его страхом. Потому что, скорее всего, до прихода этих туч он будет уже мертв. И ливень будет поливать его мертвое тело. Господи, как же страшно, подумал Антон, чувствуя, как паника железной хваткой вцепилась ему в горло. Он был на грани того, чтобы повернуть назад, прямо сейчас сказать водителю, что передумал, что тучи заставили его отказаться от пикника. Очень убедительно. Очень правдоподобно. А главное: он
– Собственно, день вы выбрали очень удачный, – продолжал водитель, – погода просто райская, будний день, так что вас там точно не будут вымораживать толпы. И никаких орущих детей. Благодать! Я и сам предпочитаю брать выходные на неделе, все работают, а я отдыхаю. И в кино билеты всегда есть, и в любое кафе сядешь. А по выходным – тут занято, там мест нет, тут только по предзаказу.
Знал бы он, подумал Антон, сражаясь с паникой, зажав руки между колен, чтобы унять дрожь.
– Да, я тоже именно так и подумал. – Выдавил он, – я не люблю массовку, моя стихия – тишина и уединение.
– Ну тогда вам повезло вдвойне, – усмехнулся таксист, – если туда еще кто-то и собирается, тучи эти распугают этих немногих. Так что всё – ваше.
Такси быстро катило на север, оставляя позади город, в котором Антон прожил всю свою жизнь. Деловые и спальные районы закончились, теперь машина с шашечками прокладывала путь по извилистым дорогам пригородных территорий. С северной стороны они были очень приличные – не то что такие знаменитые районы, как Речной. Здесь селились семьи среднего класса, дома – таунхаусы или дорогие кирпичные строения, асфальт на дорогах приличный, по обочинам росли деревья, а пред домами были цветы или просто зеленые газоны. Здесь было тихо и спокойно, дети бегали по улицам и играли возле домов, мамочки с колясками сидели на лавочках и дышали чистым, в отличие от городского, воздухом. Никаких банд, никаких бродяг. Оно и понятно: через этот район пролегал самый популярный маршрут к знаменитой поляне для пикников, главным украшением и достопримечательностью которой было Голубое озеро – местное чудо.
Антон подумал, что проезжал здесь последний раз, когда был еще ребенком. И вдруг страх нахлынул снова, а вдруг за эти годы что-то изменилось? Вдруг это место теперь не узнать? А что если озеро закрыли? Антон почувствовал, как грудь сдавил железный обруч, так далекой зайти и потерпеть такое глупое поражение?
– Знаете, – начал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, – в последний раз я был там совсем ребенком. Там ничего не изменилось? Ну, может чего-нибудь понастроили, как обычно, или…
– Не, такие вещи не меняются, – протянул водитель, – я туда часто детей вожу, там все по-прежнему. Только парковку перенесли подальше, теперь приходится топать пешком. Но и то, я например не против, так воздух чище.
– Да, – Антон почувствовал настоящее физическое облегчение, стальной обруч, сжимающий грудь пропал. Остался просто страх. – Это правильно.
Остаток пути они проехали молча, водитель включил радио, а Антон погрузился в свои мысли, с грустью наблюдая, как последние островки города остались позади. Теперь дорога превратилась в широкое шоссе, по обеим сторонам которого были поля и редкие лесополосы. Когда-нибудь город доползет и сюда, подумал Антон, и на этих полях вместо кукурузы и овощей вырастут многоэтажки, землю закроет асфальт, и те, кто будет жить на нижних этажах, уже никогда не увидят такого яркого и прямого солнечного света. Как и я. В жизни так много «никогда», подумал он, и оно так бескомпромиссно.
Дорога плавно извивалась, то поднимаясь на пологие холмы, то опускаясь, за полями начинались равнины, кое-где виднелись крошечные с такого расстояния фермы и темные пятна – стада. Антон любовался просторами, залитыми солнечным светом и сожалел, что никогда не выбирался сюда, что пропустил всю эту красоту, бегая по пыльным улицам города между высоток, как крыса в лабиринте. Ему так хотелось попросить таксиста остановить машину, выйти и просто бежать по этим зеленым полям, просто лежать в траве и смотреть в это глубокое синее небо и вдыхать полной грудью запах земли и ветра… Внезапно эта жажда жизни затопила его разум, вытеснив мысли о предстоящем конце. Какого черта, подумал он, это мой последний день, а даже приговоренным к смерти преступникам дают возможность на последнее наслаждение. Он взглянул на часы 11:20, девушки еще на своих работах, потом они поедут в больницу, потом только домой… и куда мне спешить, подумал он, смерть – это билет в одну сторону, а вот обратно я уже не вернусь.
– План поменялся, – сказал он, наклонившись к водителю с заднего сидения, чтобы тот услышал его за громкой музыкой, – остановите у самого въезда, там ведь еще такая длинная аллея, да?
– Да, – кивнул водитель и убавил звук, – эту аллею теперь поделила на две части парковка. Что, охота пешочком пройтись?
И он понимающе улыбнулся Антону.
