– Я убью этого деда, – заявила Аннета, разглядывая длинную царапину, тянущуюся от локтя к запястью, крови не было, но кожа припухла и горела огнем.
– Встань в очередь, – ухмыльнулась Рита, показывая подруге покрытые красными линиями руки и щиколотку.
– Я всё слышал, – проговорил Антон, протискиваясь боком в дыру и стараясь при этом удержать сетку, для этого пришлось взять ее с другой стороны, этот маневр добавил свежих царапин на его израненные руки. – Позвольте напомнить: король вечеринки сегодня я. Так что, убьете его в следующий раз.
Оказавшись по ту сторону, он медленно опустил сетку на место, и она тут же слилась с остальным забором… хотя с этой стороны рассмотреть небольшой промежуток в зарослях было легче. Не знаю, как мы будем уходить, подумал Антон, морщась от боли в исцарапанных руках, возможно, и правда, оставим кожу и часть мясца на этих шипах. Но если этот путь был не зря, если все получится, я, наверное, от счастья прожгу собой дыру в этом чертовом заборе.
И как будто в напоминание о том, что этот момент еще не наступил, если вообще наступит, накатила слабость и тошнота. В глазах вдруг стало темно, как будто тучи окончательно спустились на землю и отсекли свет, сердце застучало где-то в горле, а воздух стал густым и отказывался проникать в легкие. И одновременно с этим его прошиб пот, горячий, не смотря на то, что по ощущениям, кожа покрывалась корочкой льда. Антон едва слышно застонал, и согнулся, уперев руки в колени, как бегун, пробежавший марафон на выживание. Он пытался вдохнуть, но грудь как будто сжимал стальной обруч, мир вокруг кружился, и желудок кружился вместе с ним. Откуда-то издалека девушки испуганно спрашивали его о чем-то, но он не мог сосредоточиться и разобрать смысл слов, как не мог почувствовать их руки, поддерживающие и помогающие сесть. Его мозг был полностью поглощен одной задачей – удержаться в сознании, не дать темноте поглотить себя.
– …что же делать?
– …неужели вот так… почти пришли…
– Антон! Скажи хоть что-нибудь… помоги мне…
Всё это оставалось за бортом, в другом мире, а его мир сейчас сузился до коричневой темноты, пульсирующей в глазах и глубоких медленных вдохов. Это было его единственным оружием, тонкой соломинкой, но бедные не выбирают, всё так, поэтому он отчаянно цеплялся за нее. Сначала воздух отказывался проходить в грудь, она просто раздувалась, оставаясь без живительного кислорода, Антон ждал и сражался. За каждую молекулу. Вдох – выдох. И снова вдох.
Он не знал, сколько длилось это пассивное сражение, но постепенно тьма начала отступать, ледяная корка, казалось, покрывавшая его тело, исчезла, осталась только тошнота. Но после этого жуткого приступа, она казалась ему легким облачком на голубом небе. И слабость, она тоже не спешила покидать его, мышцы вибрировали, как будто через них пропускали ток, это была не дрожь, скорее самопроизвольное сокращение мышц по всему телу. Антон почему-то представил рванье, колышущееся на ветру. Именно так, по его мнению, выглядело теперь его тело.
– Вроде приходит в себя, – услышал он голос Аннеты и даже осознал смысл слов.
– Как ты? – озабоченное и испуганное лицо Риты возникло вдруг в поле зрения. – Ты так нас напугал.
– Мне тоже было жутко, – почти прошептал Антон, оказывается, он сидел на заросшем травой старом асфальте, видимо, ноги подкосились, и только благодаря девушкам он не рухнул, а плавно сел. – Еще минуту.
– Мы тебя не торопим, – успокоила его Аннета, присаживаясь рядом на корточки, – главное – чтобы ты вообще смог идти и продолжать наш маленький поход. Так что отдыхай, пока не почувствуешь, что готов.
Антон попросил воды, и Рита достала маленькую пластиковую бутылку из сумки. Они не позволяли ему нести ее, как он ни сопротивлялся, говорили, что ему и просто идти тяжело, так что он пойдет налегке. Теперь я совсем налегке, подумал Антон, глядя на трещины, как паутина оплетающие виднеющиеся промежутки асфальта, все остальное скрыла трава и какое-то плетущееся по земле растение. Я потерял вес, здоровье, работу, даже чертову рубашку, а главное, я потерял свою жизнь. Только почему-то легче от этого «налегке» не становится.
