– Так вы не из полиции? – просил он в воцарившейся тишине, Дуня исподлобья смотрела на Антона, как на личного врага. – А могу я узнать, зачем вы ищите старого Профессора?
Он улыбнулся, но глаза остались настороженными и изучающими.
– Не поймите меня неправильно, – сказал он, – просто этих людей редко кто ищет. И обычно не ради доброго дела. А я за них, вроде как, в ответе.
– Мы не причиним ему зла, – ответил Антон, честно глядя в глаза седоусому мужчине, они были пронзительно голубыми. – И он ничего у нас не украл, скорее наоборот. Я просто хочу поговорить с ним. Это наше с ним личное дело.
Несколько секунд мужчина выдерживал взгляд Антона, а потом кивнул и сделал шаг вперед, вытянув руку.
– Я вам верю, – сказал он, пожимая руку сначала Антону, а потом и его спутницам, – меня зовут Альберт Константинович, но здесь все зовут меня по отчеству. Это место – моя далеко не тихая гавань.
И он снова улыбнулся, открыто и по-доброму.
– Так вы тоже знаете этого Профессора? – Рита проверяла информацию, Дуня надулась еще больше, но рта больше не раскрывала.
– Знаю, – кивнул мужчина, – он часто тут бывает, правда, за столько лет я так и не узнал его имени. Знаете, здесь, в этом мире, по другую сторону, так сказать, имена стираются, как и прошлая жизнь. Здесь мы принимаем всё, как данность. Для меня он Профессор, еще один человек, которому нужна помощь.
– Пожалуйста, помогите его найти, – сказал Антон, – сейчас нам нужна его помощь.
– Не говори им! – вдруг встряла в разговор Дуня, – я сама скажу, пусть только отдаст рубашку. Мне она нужна, скоро опять холодно будет, думаешь, сидеть на этих гребаных ступеньках так тепло?
– Зимой мы закрываемся в полдень, а открываемся в 4, – пояснил Константиныч, – но да, все равно 4 часа им приходится провести на улице. И это вам решать насчет рубашки, если не хотите, не отдавайте, я вам все равно помогу.
– Ангел, тоже мне, – проворчала Дуня, – пусть хоть денег тогда даст, а если еще и рубашку, я тогда подробно все распишу. Но показывать не пойду, я тут очередь забила.
Все четверо вопросительно уставились на Антона. Жизнь или рубашка, подумал он и, не колеблясь, сделал выбор. Когда на одной чаше весов оказывается твоя жизнь, это как-то упрощает раздумья.
Женщина схватила рубашку, практически вырвала ее из рук и прижала к груди, как ребенка. Почему-то Антону стало грустно, это, все же, была его вещь, а теперь ее ждала совсем другая жизнь. Больше никаких деликатных стирок, идеально отглаженных манжетов и ванночек с кондиционером для белья. Прости, дорогая, подумал Антон, больше ты не будешь ночевать в сухом и теплом шкафу, теперь твои ночи будут проходить в лучшем случае в этой ночлежке, а в основном – под открытым небом. Мне жаль рубашку, поймал себя на мысли Антон, а ведь эти
– Короче, сейчас пойдете прямо, – прервала его размышления новая владелица рубашки, – слева увидите сетчатый забор, подранный такой, его невозможно не увидеть…
– Там вообще-то все заросло кустарником, – вмешался мужчина с усами, – и забор, вроде, весь порос, так что смотрите внимательно…
Он улыбнулся, поймав удивленный взгляд своей подопечной.
– Конечно же, я знаю, о чем ты собираешься рассказывать. Я ведь сам там не раз бывал, забыла? – он бросил взгляд на смятую рубашку, которую женщина по-прежнему прижимала к груди, усмехнулся и покачал головой, – купчиха ты наша.
– Ну, в общем, там полно дыр, можно пролезть. Там будет двор какой-то, здания, даже машины, только не шугайтесь, нет там давно никого, никто вам в жопу не пальнет.
И она разразилась противным хриплым хохотом. Никто ее не прерывал.
– Короче, топайте через двор к другому забору, тот железный, но в нем есть дыра, вот в нее и лезьте. Попадете на стройку, заброшенную уже хер знает когда, там ничего нет, кроме площадки и плит. – Она оглядела лица всех троих пришельцев с выражением, которое никто не смог истолковать, и продолжила. – Мы так и называем это место – Плиты. Там он может быть.
– А может и не быть? – тут же взвилась Аннета.
– Я че, сторож ему? – хрипло выкрикнула Дуня, – если не шляется по улицам, и «мусора» не забрали, значит там он. Негде ему больше быть.
– И вы вряд ли нашли бы это место сами, – пояснил Константиныч, – мало того, что это не рядом с дорогой, так там еще и пустырь, просто площадка, а посредине нагромождение бетонных блоков и плит, они стоят, вроде как, буквой П, а в этом закутке и обитают те, кому больше идти некуда. Ни с одной стороны их не видно…
– В этом и прелесть, – заявила женщина, как будто с ней кто-то спорил, – ублюдков на свете слишком много. А так хоть можно спокойно переночевать. И ветер не дует, и на башку не капает. А если еще костер развести, так вообще лафа.
Она изобразила некое подобие улыбки, а потом с важным видом заявила:
– Только вы там сразу скажите, что не «мусора» вы, и на меня не тыкайте, вон, он тоже это место знает, – и она указал грязным пальцем на мужчину с усами. Если спросят, как нашли, про меня ни слова, дошло?
