– Да, – жрец поднял голову, глаза его сверкнули холодным огнем. – Римон сделал многое, но не все. Он не должен был оставить потомков, но коль скоро так случилось, и пока род его не пресекся, пока жива его кровь, у нас остается надежда на завершение начатого. В потомках Римона с рождения заложена способность противостоять колдовским силам, и пример Ирины тому порукой! Эти дети нужны не только нам, они надежда всего человеческого рода!
– А сам Рольф, он знает об этих ваших… – ведун покривился. – Замыслах?
– Нет, – покачал головой Инциус. – Он знает только то, что невозможно было от него утаить. Боюсь, однако, что и это стало для него слишком тяжелой ношей.
– Дети ведьмы… – ведун сорвал новую травинку и сунул ее в рот. – Ты знаешь, кто из них?
– А ты? – вопросом на вопрос ответил жрец.
– Нет, – помедлив усмехнулся ведун. – Не стану скрывать: я в замешательстве. Я здесь третий день. Обычно к этому времени уже появляются какие-то наметки, а тут – полное неведение и никаких намеков.
– Так может, это пришлый? – с надеждой спросил жрец. – Чужак не из здешних мест. Или все-таки кто-то из деревенских Места здесь глухие, недобрые места. Любой человек мог попасть под Древнее Заклятье.
– Мог, – ведун задумчиво покивал. – Мог любой. Но почему я этого любого до сих пор не учуял – вот загадка. Складывается такое впечатление, что этот оборотень совсем не оставляет следов.
– Может, ты потому ничего не чуешь, что с последнего полнолуния прошло слишком много времени? – осторожно предположил жрец.
– Нет. В таких делах время не играет особой роли. Тут что-то другое…
– Как бы то ни было, а рисковать мы не можем, – заключил жрец, не дождавшись от ведуна дальнейших объяснений. – На сегодняшний день дети князя – наша единственная ниточка, ведущая к тайне Повелителей Ужаса. Оборотни они или нет, мы не должны их потерять.
Налетевший с ясного неба порыв ветра качнул дерево, под которым расположились жрец и ведун. В кроне что-то заскрипело, листва взорвалась тревожным шелестом, кузнечики испуганно смолкли.
– Чего ты хочешь от меня? – спросил ведун после долгой паузы.
– Не убивай этого оборотня! – горячо откликнулся жрец. – Этого нельзя делать.
– А если это не они? – тихо спросил ведун. – Не княжеские дети?
– И как мы об этом узнаем, если ты сам признаешь, что ничего не чуешь?! – вскинулся, воскликнул жрец. – Поглядев после всего на мертвого оборотня? Так не пойдет!
– Тогда я не понимаю, зачем вообще ты обращался за помощью к Хранителям? Хотя, да – ты же ждал другого…
– Не обратиться за помощью я не мог. Не мог я оставить на растерзание чудовищу подручников князя! – с чувством воскликнул жрец. Ведун внимательно посмотрел в глаза Инциусу, и ему показалось вдруг, что если бы это зависело только от него самого, жрец именно так и поступил бы.
– И я не просто ждал, я просил. – продолжил между тем Инциус. – Но ваши Хранители приняли другое решение. Теперь я прошу о помощи тебя!
– А как же подручники князя, которых ты вроде бы не можешь отдать на растерзание чудовищу? – с холодным прищуром поинтересовался ведун.
– Ты не понимаешь! – с неподдельным отчаянием воскликнул Инциус. – Иногда нам приходится приносить жертвы…
– Точно, не понимаю, – согласился ведун. – И люди вон в той деревне тоже вряд ли поймут, почему они должны принимать лютую смерть в пасти оборотня, если этого запросто можно избежать. Не поймут они, хоть убей, за какие такие великие цели должны жертвовать своими детьми и близкими. О которых, к слову сказать, и ты сам вроде бы так сильно пекся!
Жрец бессильно махнул рукой и отвернулся в сторону. Ведуну показалось, что глаза Инциуса подозрительно заблестели.
– Если я сделаю так, как говоришь ты, что это изменит? – негромко спросил ведун.
– У меня будет время! – жрец повернулся и решительно сдвинул седые брови, во взгляде его снова зажглась надежда. – Я постараюсь убедить Совет обратиться за помощью к Семерым.
Ведун посмотрел на жреца с нескрываемым удивлением.
– Да-а, – протянул он задумчиво. – Видать, и в правду все серьезно, раз уж до этого дошло. Думаешь, ваш Совет и Семеро сумеют договориться?
– Не знаю, ведун! – Инциус раздраженно дернул плечом. – Ничего я не знаю! В чем можно быть уверенным, когда дело идет о Семерых? Вот ты говорил, что в знаниях ведунов нет никакой тайны. Тогда почему Семеро скрывают даже свои имена? Почему избегают встреч? Почему не отвечают тому, кто ищет их помощи?!
Ведун искоса глянул на жреца и покачал головой. Судя по последним словам Инциуса, тот уже пытался – и, скорее всего, без одобрения Жреческого Совета – вступить в контакт с Кругом Семерых, с Изначальным Кругом ведовского братства. Ведун подозревал, – и не без оснований! – что за такое своеволие жрецы не погладили бы по головке даже посвященного пятой ступени.
– Ты ошибаешься, Инциус, – голос ведуна зазвучал мягче. – Семеро не скрывают свои имена, у них просто нет имен. Что же до встреч и просьб… Семеро встречаются с теми, кого хотят видеть, и избегают тех, кого видеть не хотят. Разве не все люди поступают так же?
