– Мало кто не слышал, – кивнул ведун. – Разве только дети малые где-нибудь в медвежьих углах. Двести гвардейцев в правильном строю с копьями и самострелами против шести оборотней. И не в темном лесу, а в ущелье в полсотни шагов шириной и с отвесными стенами, где только в лоб и можно было напасть. Двести! – отчеканил ведун, и лицо его окаменело. – А до рассвета не дожил ни один. А оборотни как вшестером пришли, так вшестером и ушли. Так на что вы рассчитывали, когда совались в лес? На то, что не придется с оборотнем встретиться? Так на кой ляд тогда вообще было идти?
– Так что же, – в разговор впервые вступил жрец, – по-твоему, те гвардейцы в Теснине тоже были самоубийцами?
– Те гвардейцы защищали беженцев, женщин и детей. У них не было иного выхода. Они отдали свои жизни, пытаясь спасти чужие. А за что отдали жизни твои ратники, воевода?
Ильнар, которому ярость придала сил, вскочил, но тут же, пошатнувшись, рухнул обратно – хорошо, что на стул, а не на пол.
– Хватит! – рявкнул Рольф. – Наслушался… Ты, Ильнар, ступай, отлежись пару дней. Потом поговорим. А с тобой, ведун, у нас разговор не кончен!
В обращенных к воеводе словах Рольфа уже не было того гнева, что бушевал в трапезной всего несколько минут назад. После того как воевода медленно поднялся из-за стола и, пошатываясь, вышел из трапезной, напоследок окинув ведуна полным холодного презрения взглядом, Рольф кивнул ведуну на освободившееся место.
– Присаживайся.
Ведун обошел стол и сел. Какое-то время все молчали – ведун выжидающе, остальные с угрюмым осуждением. Наконец Рольф оборвал затянувшуюся паузу:
– Ну и что теперь будем делать? Ждать до следующего полнолуния? – почти без раздражения, деловым тоном поинтересовался князь. Ведуну послышалось в его голосе нечто напоминающее тщательно скрываемую надежду.
– Нет, – зябко обхватив себя руками за плечи, Инциус покачал головой. – Оборотень пролил человеческую кровь, а значит, набрался сил. Теперь он сможет выходить на охоту еще две-три ночи и при убывающей луне. Это как минимум.
Рольф вопросительно посмотрел на ведуна. Тот кивнул.
– Все точно.
Рольф помрачнел.
– Значит, у тебя есть шанс закончить дело уже на этой неделе?
– Есть, – подтвердил ведун. – Если, конечно, мне не будут мешать.
– Хватит уже об этом! – князь раздраженно махнул рукой. Потом, помолчав, задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Уж не знаю, едите ли вы, ведуны, человечину и воруете ли детей, как про вас иногда рассказывают, но после того, что я сегодня от тебя услышал… честно говоря, не хотелось бы мне водить с такими, как ты, близкую дружбу!
Ведун понимающе усмехнулся.
– Так что ж… – князь откинулся на спинку стула и по-хозяйски глянул на ведуна. – Накладок больше не будет?
– Кто знает? – ведун пожал плечами. – Всего ж не рассчитаешь!
Рольф недовольно нахмурился, но дальше этого его сердитость не пошла. Сейчас, когда князь был непривычно трезв, ему гораздо лучше удавалось держать себя в руках, чем в обычном для него полупьяном состоянии.
– Ну а… – князь нерешительно покосился на жреца. – Насчет того… кто. Никаких догадок не появилось?
Жрец опустил голову чуть ниже, чуть сильнее сжал тонкими пальцами плечи. Ведун вздохнул.
– Пока нет.
– Ну что ж, – Рольф взял со стола чашу и раздумчиво в нее заглянул. – Ступай, зализывай раны. Тебе, я слышал, тоже досталось нынче ночью?
– Ерунда, – небрежно бросил ведун, поднимаясь из-за стола. – Пара царапин.
И снова он поймал на себе недоверчиво удивленный взгляд. Жрец, впрочем, не удивился.
Выходя из трапезной, ведун обернулся, чтобы закрыть за собой дверь, и обнаружил, что за ним по пятам идет Инциус.
– Ну, и к чему был весь это балаган? – равнодушно поинтересовался жрец, шагая по коридору рядом с ведуном.
– Ты о чем? – ведун не сделал вида, что удивлен вопросом, просто уточнил, что именно Инциус имел в виду.
– Да все эти разговоры о чести и долге, – подсказал жрец. – Ты же не думаешь, что я принял твою речь за чистую монету? Мне известно, что взгляды ведунов довольно сильно отличаются от того, что большинство людей считает правильным и само собой разумеющимся. Но известно мне и то, что они избегают категоричности и жестких суждений, и никому не навязывают своего мнения. Во всяком случае, не в такой резкой манере, как ты сегодня! Ты, наверное, успел заметить, что наш князь… как бы это поточнее выразиться? Временами бывает излишне горяч. Так к чему дразнить гусей?
Ведун беспечно пожал плечами:
– А почему бы и нет? Мне это ничем не грозит, для меня что княжеская милость, что немилость – все одно. А воеводу теперь, глядишь, и не посадят на кол. Сам-то не для того ли там сидел, чтоб не дать князю сгоряча наломать дров?
Жрец бросил на ведуна удивленный взгляд, потом с улыбкой покачал головой.
– Вот уж не знал, что ведунам не чуждо сострадание!
– Чуждо, – сокрушенно вздохнул ведун. – Это не сострадание, это… долг.
– Долг – перед кем? – насмешливо уточнил Инциус. – Перед людьми, Богами, Хранителями? Перед самим собой?
– Нет… – ведун задумчиво качнул головой. – Перед воеводой вашим.
